Слуги накрывали в роскошной столовой палатке принца к ужину, когда прискакал русский офицер. Он передал принцу конверт.
Принц Кобургский, стоя у палатки, тут же вскрыл его. Кровь ударила ему в лицо: генерал Сувара на довольно хорошем французском языке писал:
Войска достаточно отдохнули, и мы завтра в три часа утра выступим двумя колоннами:
австрийцы в правой, русские в левой, пойдем прямо на неприятеля. Говорят, что неверных только пятьдесят тысяч, а другие пятьдесят дальше. Жаль, что они не вместе, -разом бы их разбили!
Это была готовая диспозиция.
Генерал Сувара все обдумал без него сам и предлагает принцу безоговорочно поступить так, как этого хочет Сувара.
Это задело принца. Он вошел с листком диспозиции в палатку, задумчиво прошел раз-другой мимо стола, задевая стулья и не видя слуг, дававших ему дорогу, а потом круто повернулся к выходу, где стоял в ожидании ответа русский офицер.
В этой диспозиции есть вызов, есть чуть ли не оскорбление, но зато в ней чувствуется настоящая убежденность, правота, сила.
Будь что будет!
- Передайте его высокопревосходительству: я согласен. Только я думаю, что надо до последнего момента скрыть от турок присутствие ваших войск. Так будет лучше! - сказал он русскому офицеру.
- Конечно, конечно, ваше высочество! - угодливо поддакнул тот.
Принц стоял, раздумывая: кого бы назначить командиром отряда? Генерала Сплени? Полковника Барко? Нет, пожалуй, лучше всего будет Карачай: он быстр, он подойдет к этому необычайному русскому генералу.
- Прикажите полковнику Карачаю, - обернулся принц к адъютанту, - взять батальон Кауница и батальон Колло, один дивизион (Дивизион- два эскадрона. ) гусар Барко и дивизион драгун Левенера и тотчас же явиться в распоряжение генерал-аншефа Сувара!
...Суворов, прихрамывая, ходил возле палатки. Он нетерпеливо поглядывал в сторону австрийского расположения: что-то будет? Согласится с его диспозицией принц Кобургский или нет?
- Disposition zum Angriff! (Диспозиция для нападения) - повторял он. Но вот прискакал адъютант, отвозивший принцу пакет.
- Ну, как? - крикнул ему издалека Суворов.
- Согласен, ваше высокопревосходительство! - живо ответил адъютант.
- То-то!
Суворов был в восторге от принца.
- Ай да принц! Помилуй бог! Молодец! Вот тебе и австрияк! Умница, ей-ей умница!
Суворову понравилось все: и сговорчивость принца, и то, что принц не рассердился на него за отказ встретиться, и то, что Кобургский разумно предложил поставить впереди русских сил австрийский отряд.
- Как, говоришь, звать полковника? - переспросил Суворов.
- Карачай, ваше высокопревосходительство - ответил адъютант.
- Карачай не Карачай, - весело приговаривал Суворов, идучи в палатку, - а будет туркам карачун!
IV
Подпоручик Лосев никак еще не мог за два с половиною месяца привыкнуть к здешнему странному климату. У них, в Дорогобужском уезде, такое июльское, пусть росистое и туманное утро все-таки не было бы настолько пронизывающе-холодным. Здесь же, пока солнце не встало, не согреет никакой плащ, а чуть оно поднялось - пропадешь от жары.
Еще только рассветало.
Над рекой Путной, незнакомой, чужой, своенравной (вот навели мост сорвало; это не дорогобужский Днепр!), стлался туман. Ни реки, ни стоящих возле нее людей не было видно. Лишь иногда из тумана вдруг появлялись человек или лошадь.
Подпоручику Лосеву, который впервые шел в бой, все казалось, что это уже турки.
Вчера авангард союзников целый день отбивал атаки турецких наездников, и Лосев в первый раз увидал раненых.
Соединенные русско-австрийские силы уже два дня шли на сближение с неприятелем. Шли, как было указано в суворовской диспозиции: русские слева, австрийцы - справа.
Кавалерийский авангард двигался впереди полков первой линии - гренадер и егерей.
Так подошли к реке Путне и теперь ждали, когда наведут мосты.
Наконец после томительного топтания на одном месте, у берега реки, пехота ступила на мост.
Голые, посиневшие от холода саперы одевались и сушились у костра.
Вишь, закалянели, бедные!
- Еще бы! Вода теперь холодная: пророк Илья уже льдину бросил, говорили проходившие пехотинцы.
Пехота тянулась по мосту бесконечной вереницей. Кавалерия нашла брод и переправлялась, минуя мост.
За Путной была все та же холмистая Молдавия, с кустарниками, оврагами и перелесками.
Когда перешли через мост, пехоте велели становиться в боевой порядок.
3-й дивизии боевой порядок был хорошо знаком - генерал-аншеф Суворов каждое занятие в поле начинал именно с него, приучал быстро становиться в полковые каре.
Дивизия построилась в шесть каре. В первую линию поставили гренадер и егерей. Во вторую - полки Апшеронский, Смоленский и Ростовский. В третьей стала кавалерия. Пушки тарахтели между пехотными каре. В середине каре схоронились музыканты.
Пехота двигалась мимо кавалерии, которая раньше их перешла вброд Пугну и теперь приводила себя в порядок.
- Довольно мы шли передом, ведите вы нас! - шутили карабинеры.
- Гляди, саквы свои замочил! - отшучивалась пехота.
Идти приходилось в гору. Впереди виднелись довольно большие холмы, занять которые и было приказано.
