- Здесь будет жить сам его сиятельство граф генерал-аншеф Ляксандра Васильевич Суворов-Рымникской, понял? - отчеканил Прошка и стал спокойно закуривать трубку.-А ну, ребятки, подсобите парню уложиться!- кивнул он фурлейту и ехидно улыбавшемуся Ванюшке.
Княжеский денщик даже не возражал - так подействовала на него эта спокойная уверенность Прошки.
- Ничего, - как бы оправдывался он, - мы вон в тую мазанку переберемся. Там наш секунд-майор Юрковский живет. Давеча квартермистр приезжал, сказывал, много войска придет и здеся какой-то принц Хистальский будет жить. Так пусть лучше свой, русский, живет! Печка тут справная, вьюшки только нет. Я крышку от манерки пристроил. И тростнику я вам, дяденька, оставлю...- заискивающе тараторил княжеский денщик.
Мазанка была не бог весть что, но все-таки в ней - стол, лавка, печь. Все же не на ветру, не на морозе.
Прошка знал, что Александр Васильевич осерчает на него за этот переход. Если бы не штурм, Суворов в мазанке все равно не ужился бы, но сейчас ему не будет времени вникать во все. Не за этим ходить.
Так оно и вышло: Александр Васильевич сначала сильно напустился на Прошку - да как ты смел, да кто тебе велел? Но Прошка только сопел носом. А потом поставил на стол горшок щей и сказал:
- Кушайте лучше - столько дней без горячего.
И Суворов уселся обедать.
Не успел он отобедать, как стали приходить генералы - длинноносый хитрый Рибас, красавец Платов и старый знакомый - генерал Кутузов.
Суворов поехал вместе с ними смотреть крепость - как всегда, не доверял никаким планам, все хотел проверить сам.
Прошка тоже пошел посмотреть поближе на Измаил - издалека чернели его высокие стены и каменные бастионы. Прошка не подошел к крепости так близко, как Суворов со своей свитой. По генералам даже начали стрелять с крепости из ружей.
"И чего, прости господи, лезть на рожон? Вот, неровен час, подстрелят! - недовольно думал он, с тревогой следя за белой канифасной курткой Суворова.- Еще не хватало, чтоб басурманы ударили по ним из пушки!"
Но турки, видимо, не придавали никакого значения этой небольшой группе - чем могла она угрожать Измаилу? Турки даже перестали стрелять по Суворову из ружей. Его маленькая каска с зеленой бахромой продолжала мелькать почти под крепостными стенами. Суворов показывал, куда должны быть направлены атакующие колонны.
А Прошка не приблизился и на пушечный выстрел.
"Береженого и бог бережет. И отсюда увижу", - думал он.
Прошка остановился у расположения какого-то полка мушкатеров и внимательно разглядывал турецкую твердыню. Отсюда ее стены, кое-где обшитые камнем, были еще выше, Чём казались издалека. Прошка только качал головой.
- Вот так крепость! Одно слово - неприступная.
- Что, дяденька, глядишь, каков пирожок, по нашим ли зубам? - весело спросил у него какой-то солдат.
- Стены-то, стены! - качал головой Прошка.- А пушек сколько!
- Стены, никак, четыре сажени, - словоохотливо сообщил мушкатер.
- А ты почем знаешь, что четыре? - спросил Прошка.
- У нас в полку лестницы делают.
- А под стенами что, ров? - расспрашивал Прошка.
- Кабы ров, а то, дяденька, настоящая река: шесть сажен ширины да глубины, сказывают, пять.
- Ишь ты, проклятущая! - вырвалось у Прошки.
VI
Хатенка была маленькая - от порога до красного угла едва семь шагов. Суворов ходил и думал.
Ждать больше нечего. Войска Павла Потемкина вернулись все. Его богатыри, апшеронцы и фанагорпйцы, пришли вчера из Бырлада, с маркитантами. Батареи насыпаны, лестницы и фашины для штурма делают в каждом полку. К вечеру окончат рыть ров и насыпать такой же четырехсаженный вал, как в Измаиле. Ночью сегодня Суворов покажет солдатам, как забрасывать фашинником ров, как приставлять лестницы и лезть на вал, Пора слать измаильскому сераскеру письмо Потемкина с предложением сдать крепость.
Суворов улыбнулся, вспомнив, какую приписку сделал светлейший в конце своего письма к туркам:
"К исполнению назначен храбрый генерал граф Александр Суворов-Рымникский".
Суворова турки хорошо знают. "Топал-паша" надолго останется у них в памяти!
Александр Васильевич шагнул к столу, присел и, взяв бумагу, написал:
Сераскеру, старшинам и всему обществу. Я с войском сюда прибыл. 24 часа на размышление для сдачи - воля, первые мои выстрелы - уже неволя, штурм - смерть.
Помахал листком, чтобы засохли чернила. Сложил длинное потемкинское письмо и свою коротенькую записку и подал адъютанту, сидевшему на лавке у окошка.
- С трубачом к Бендерским воротам. К остальным - копии. У Михаила Илларионовича есть мулла; пусть переведет по-турецки.
- Слушаюсь, - ответил адъютант, принимая письма и направляясь к двери.
- Погоди, - остановил его Суворов. - Трубач и казак.
Письма на дротик. Затрубить. По отзыву - дротик с письмами воткнуть и отъехать назад. Дожидаться ответа. Понял?
- Точно так!
- Погоди. При них обязательно офицер, знающий турецкий язык. И чтоб поживее!
VII
Суворов соскочил с коня, бросил поводья вестовому и вошел в мазанку.
Денщик Прохор спал, растянувшись на лавке.
- Вставай!-разбудил его Суворов.-Сейчас придут генералы.
