Варя (быстро взглянула на Бубнова и опустила глаза)… Простите, я вас перебила!
Бубнов (продолжая). Что такое была работа Кондрашина? Взгляд в нечто, отвлеченные рассуждения на частную тему, не поддержанные производственными интересами! А когда в апреле этого года чернопольцы с легкой руки Жильцова занялись проблемами автоматики, мы тут же пришли им на помощь! И я лично сам набросал предварительный конспект в пятнадцать — двадцать страниц, который Алеша потом использовал для своей книги.
Варя (даже приподнялась). Вы набросали предварительный конспект?! Погодите, погодите, это что-то совсем новое! Вы набросали конспект — но ведь вы-то уже были знакомы с работой Кондрашина? Вы же сами сказали, что вам из института присылали всё…
Бубнов (в замешательстве). Нет! Нет, нет, позвольте, вы не так меня поняли! Нам посылали все, что заслуживало внимания…
Варя (упрямо). А работа Кондрашина? Она у вас в отделе была?
Бубнов. Господи, Варвара Сергеевна, ну какое это имеет значение?!
Варя (помолчав, тихо). Огромное! Для меня — огромное!
Максим из столовой вкатывает в гостиную квадратный столик на колесиках, уставленный всевозможными винами и закусками. Сзади, заложив руки за спину, с довольным видом следует Жильцов.
Жильцов. Хозяин просит дорогих гостей!
Варя сидит молча и неподвижно. Максим устраивается рядом с ней. Бубнов разливает вино, и Жильцов поднимается.
Вино есть у всех? Ну-с, так за что же мы выпьем первую?
Максим. Я могу предложить…
Жильцов. Предлагать буду я.
Максим (после неловкой паузы). Прошу извинить, я не понял.
Жильцов (как ни в чем не бывало). Я предлагаю выпить за хороших людей. За друзей. Я поднимаю этот тост за вас, Варвара Сергеевна, и за вас — Евгений Аполлонович и Максим Петрович!
Максим. Спасибо.
Бубнов. Ура! Можно пить?
Жильцов. Погоди! (Усмехнулся) Сказать откровенно, не очень-то меня беспокоил исход сегодняшнего громкого процесса «Кондрашин против Жильцова»! Но мне приятно и радостно, что молодой советский юрист, комсомолка… Ведь вы комсомолка, Варвара Сергеевна?
Варя (сухо). Я кандидат партии.
Жильцов. Молодой кандидат в члены партии, выступая по этому делу, получила свое боевое крещение и добилась серьезного и заслуженного успеха! Так позвольте же мне, дорогие мои друзья, поднять этот тост за вас и за все ваши настоящие и будущие удачи! А удач вам, знаю, предстоит много…
Из прихожей быстро входит Тамара Жильцова. Она высокая, красивая, крупная. Сильно подкрашенные и хитроумно уложенные в модной парикмахерской волосы совсем не идут к ее широкому и простому лицу. Она, ни с кем не здороваясь, молча останавливается в дверях.
Максим. Тамара Николаевна!
Жильцов (быстро обернулся). Тамара! (Встал.) Ну как же так можно, Тамарочка?! А я уж просто не знал, что и подумать! Где ты была?
Тамара (негромко). В парикмахерской.
Жильцов. Так долго? А почему же Кузьмичу сказали, что ты давно ушла?
Тамара. Да, я пошла домой. И у самого дома неожиданно встретила Ваню Кондрашина…
Жильцов. Кого?
Тамара. Ваню Кондрашина. С ним я и задержалась. Мы ходили по городу. Разговаривали! (Усмехнулась.) Я пыталась ему доказать, что мы с тобой совсем не такие уж плохие люди!
Жильцов (опешил), Да? И что же?
Тамара (после паузы) — Ничего, Алеша! Ни-че-го! (Медленно, ни на кого не глядя, проходит в кабинет.)
Бубнов (с наигранным оживлением). Тамара Николаевна! Тамарочка!..
Жильцов (угрюмо). Оставь!
Бубнов. Да ведь я хочу…
Жильцов. А я тебе говорю — оставь! Мне, знаешь, эти бабьи сантименты… Простите, Варвара Сергеевна! (Привычным движением потер ладонью подбородок, поднял рюмку.) Так давайте же, друзья мои, выпьем!
Никто не пьет. Все сидят молча, с напряженными лицами, стараясь не встречаться глазами.
Варя (тихо). Максим! Принесите мне, пожалуйста, из передней мое пальто. Я накину. Мне почему-то вдруг стало зябко…
Максим поднимается, отворяет дверь в переднюю.
Жильцов (нервно). Куда?
Максим. Я сейчас. (Выходит в переднюю, через секунду возвращается и набрасывает Варе на плечи пальто.)
Варя. Спасибо.
И снова наступает молчание.
Бубнов (вздохнул). Да-а, когда жена на вопрос «Что с тобой?» этак раздельно отвечает: «Ни-че-го!» — это значит, что барометр предвещает бурю!
Жильцов (передернул плечами). Подумаешь!
Бубнов. Ты, милый друг, не хорохорься! Есть только две породы мужей — те, которые боятся своих жен, и те, которые скрывают, что они их боятся! Правило без исключений!
