К началу 1980-х идеология РП обрела репутацию некой туманной альтернативы существующему и всем надоевшему порядку вещей, о чем, например, в 1983 году внятно сказал в интервью журналу «Посев» только что изгнанный из СССР Георгий Владимов (к РП не принадлежавший): «Как всякая идея, противостоящая официальной протухшей идеологии, русская национальная идея и неизбежна, и спасительна… Несмотря на все… крайности и загибы, у меня предубеждения к этому движению нет… они действительно много сделали. Они хотели пробудить память России, вернуть ей ее историю, они боролись за восстановление духовных ценностей, во многом способствовали пробуждению религиозного сознания. Делали они это не всегда удачно, но делали. И вот сейчас эта необходимая работа всячески пресекается, начинается возврат к „единственно верной идеологии “. В русском движении — казалось бы, мирном, не подрывающем основ, напротив, способствующем укреплению государства, — власть углядела для себя главную опасность. Сказывают, [В. В.] Федорчук, побывши недолго шефом КГБ, успел дать инструктаж: „Главное — это русский национализм, диссиденты — потом, тех мы возьмем в одну ночь “. Диссидентов, впрочем, тоже „не обижают “. Но русская идея — действительно главная опасность, и неспроста: ведь это по существу вторая положительная программа, которая и поновее, и привлекательнее марксистско-ленинской…»
