Ну а западных немцев никто и не спрашивал. В ФРГ который месяц царил бесконечный политический кризис. Вот что значит не с пушками за бывшими нацистами бегать, а работать с общественным мнением. Леваки через прессу смогли достучаться до бюргеров и сообщить им пренеприятную новость. При наличии бывших нацистов при власти немецкому обывателю не светит процветание и международное сотрудничество. Понемногу и большой бизнес приходит к пониманию, что токсичные активы пора сливать. Помогли подняться из руин и хватит. Особенно их давит жаба, когда промышленники наблюдают, как за последние пару лет лихо поднимается Австрия.
После торжественной встречи в аэропорту командую Медведеву:
— Давай-ка съездим к стене. «Чекпойнт Чарли».
Мой глава охраны делает круглые глаза. Но ГСО уже привычна к моим периодическим взбрыкам. Он тут же берет в руки мобильный телефон, наша система «Алтай» работает в Берлине и набирает военную контрразведку. В Берлине сильно влияние ГРУ. КГБ больше занято противостоянием ЦРУ. После успешной атаки на их станцию и изрядному политическому шуму ЦРУшники на время затихли, а наш «Берлинский пакт» и вовсе вызвал у них уныние. Но Джонсона здорово выбесил тот факт, что центральная разведка оказалась замешана в «Хайфонском скандале». Так что тем не позавидуешь. Придется полностью менять формат работы.
Вольф заметил во время нашего последнего разговора, что основная тяжесть разведки тогда упадет на плечи БНД. Он сейчас готовит долговременную программу внедрения в этот западногерманский гадюшник своих агентов. Моя мечта и вовсе его уничтожить. Я отлично помню их гнусное вмешательство в дела Югославии. И как под патронажем именно БНД шла резня сербов в Краине и в Боснии. Затем благодаря их меткам американцы точно стреляли по Белграду ракетами. Любимая фишка БНД — работа под прикрытием прессы. Впрочем, эти и МИ-6 балуется. Так что несколько «независимых» журналистов в Ливане пропали с концами. ГРУ Ивашутина шутить не любит.
— А здесь тесновато!
Я оглядываю длинные стены зданий, улица узковата, пространство сужено. Прибытие Генерального секретаря произвело среди местной публики фурор. Пока я оглядывал сам КПП, обложенный мешками и затянутой колючей проволокой, на тротуарах начала образовываться толпа. Согласно договоренностям, обе стороны охраняют полицейские службы. Военных мы и американцы убрали. Место для мира примечательное. Знаменит Чекпойнт Чарли' в первую очередь инцидентом, который произошел в 1961 году и который известен миру, как «танковое противостояние». Что произошло: сооружение Берлинской стены стало для западных стран неожиданностью, поскольку буквально за пару недель до начала строительства руководитель ГДР Вальтер Ульбрихт говорил, что о сооружении каких-либо преград между Восточным и Западным Берлином не может быть и речи.
Тогда американцы направили к КПП «С» танки, которые остановились всего лишь в нескольких метрах от границы Восточного Берлина. Менее чем через час с противоположной линии появились советские танки. Все танки были вооружены боевыми снарядами, и обе стороны получили приказ открывать огонь в случае, если это сделает противник. Напряжение было мощным, ведь все прекрасно понимали, что один залп и может начаться Третья мировая война. Танки простояли друг напротив друга сутки, а в это время Кеннеди и Хрущев вели переговоры. Представляю напряжение с двух сторон КПП. Тем парням надо памятники за выдержку ставить.
На чекпойнте Чарли происходили и другие неприятные, но менее значимые для внешнего мира события. Здесь шел обмен шпионами и военными чиновниками, задержанными на обеих территориях. В августе 1962 года подросток по имени Питер Фехтер был ранен восточногерманскими пограничниками, пытаясь убежать на другую сторону. Его тело запуталось на колючей проволоке, и западногерманские пограничники могли только беспомощно наблюдать, как он умирает от потери крови. Полицейский Буркхард Ниринг в 1974 году взял в заложники сотрудника паспортного контроля, но был убит при попытке бегства. А вот в 1986 году трем гражданам ГДР все-таки удалось преодолеть КПП на самосвале.
Подхожу к западному сектору, интересуюсь у вставшего столбом на моем пути немецкого офицера:
— Дорогой, не сможете меня пропустить на ту сторону на несколько минут?
Я говорил по-английски, но судя по глазам, немец меня понял. Он некоторое время взирал на меня, на охрану, на толпящуюся позади прессу, затем что-то в нем ломается, и офицер движется к будке с телефоном. А военные все-таки здесь есть. Их механизированный патруль стоит в сторонке. Я машу американцам, мол, давайте ко мне на фотосессию. Они долго не мялись и вышли на саму границу.
