Блондин с лицом грубой лепки и прозрачными, как лед глазами меланхолично курил в стороне, искоса поглядывая на весело суетящихся около вскрытых ящиков молодых людей. Те, как дети на дне рождения радовались привезенным «подаркам». Штурмовым винтовкам, пистолет-пулеметам «Узи» и коробкам с гранатами. Остроносый парень с курчавой шапкой волос обернулся к гостю:
— Штефан, в тех ящиках что?
— Что обещал.
С радостным визгом молодежь принялась отдирать упаковку.
— Ого!
— Очуметь! «Карл Густав» новой модификации!
Блондин затушил сигарету и поинтересовался:
— Насколько я помню, вас именно на таком учили?
— Штефан, ты правильно осведомлен. Сколько их тут?
— Двенадцать, Дитрих, должно хватить.
Остроносый задумался и тряхнул головой:
— Если все пойдет по плану.
Штефан кивнул в сторону стола и быстро расстелил на нем ватман, принесенный им в обычной тубе. С ним долговязого блондина можно было принять за студента. Коим он совсем недавно и являлся.
— Конечный план операции, геноссе! Гора Toйфeльcбepг.
— Чертовы американцы!
— Ты прав, Дитер. Станция ЦРУ — это заноза, которую должно вырвать из тела Германии.
Худощавая девица в вельветовом брючном костюме поинтересовалась:
— А это правда, что эта гора сложена из щебня, что свезли сюда после войны?
— Ты же с Баварии, Хелен? Вас там почти не бомбили, и ты не знаешь нашей истории. Более трети всех зданий Берлина оказались к маю сорок пятого разрушены, в результате накопилось около 100 миллионов кубометров щебня. Четверть этой массы сотни грузовиков и свезли сюда.
— Дитер, ты знаешь все на свете? — смешливо поинтересовался крепкий бородач в куртке цвета хаки. Он явно косил под «Че».
— Поэтому я и главный.
Стефан покачал головой. Студиозы! Но приходится работать с тем, что есть под рукой. Во всяком случае их для этого и тренировали. В эту боевую группу взяли лучших. Девица отлично стреляет из винтовки, бородач умеет палить разом с двух рук.
— Повторим, геноссе! В восемь утра по Берлинскому времени у ЦРУшников пересменка. Потому с восьми ноль-ноль до восьми десяти группа А должны обстрелять вот эту башню, в которой находится электронная станция слежения. Для этого вы используете десять гранатометов из двенадцати. Как бы ты ни было, но башня вместе с квалифицированным персоналом должна прекратить свое существование. Группа Б в это время атакует КПП. Для этого хватит и двух гранатометов. Выходите из фургона здесь и стреляете, затем добиваете всех, кто остался там живым, и сразу отходите. Все пользовались израильским оружием? Хорошо. Группа Си. Вы прикрываете въезд на гору. В городе усиленная охрана, мы не можем отследить все патрули. Группа поддержки установит перед началом атаки на подъезде к станции мины, но мало ли кто сможет прорваться. Отходим через старые коллекторы. Они обозначены на карте, вот их фотографии. Все решетки уже срезаны, внутри ходов нарисованы светящимся в темноте составом стрелки. Всем все ясно?
Дитер ответил за всех. Наконец-то настоящее дело!
— Понятно.
Блондин внимательно осмотрел боевиков:
— Все в курсе, зачем каждому выдана граната?
Молодые люди побледнели, но еще крепче сжали в руках оружие. Куратор от Штази лишь вздохнул внутренне и вспомнил поговорку, слышанную от русских: «Понабрали детей во флот!»
— Мы не сдадимся врагу.
— Так и знал, геноссе!
— Ротен Армеен! — вскинул руку Дитер.
— Ротен Армеен! — вторили ему остальные.
Глаза у группы подпольных боевиков фракции RAF пытали. Наконец-то, они совершат то, ради чего так долго готовились.
Штефан, хотя на самом деле его звали иначе, через пятнадцать минут звонил по городскому таксофону:
— Да. Сделают. Честно? Они ничем не хуже необстрелянных специалистов. Не гарантирую. Все.
Он в сердцах кинул трубку.
— Шайзе!
Москва. Кремль
— Что они себе позволяют! Кто разрешил⁈
Я был взбешен. Кто придумал эту скверную операцию, Вольф или его начальство? И как не вовремя! Выгнал Голикова из кабинета и начал размашисто ходить успокаиваясь. Сейчас бы в Завидово! Отстрелял бы патронов пятьдесят по мишени, погулял по осеннему лесу, все стало бы легче. Но это же надо додуматься атаковать целую станцию ЦРУ, и не где-нибудь, а в Западном Берлине! И в момент, когда мир и так летит в тартарары! Вот так и начинаются Мировые войны!
— Последние новости ко мне живо!
Через минуту забегает референт и кладет передо мной листок с плотно напечатанным текстом и стремглав исчезает. Наверное, я страшно выгляжу. Подхожу к зеркалу. Лицо багровое, глаза как у бешеного таракана. Да ипись оно все…!!! Здоровье дороже, нажимаю кнопку селектора:
— Чаю мне китайского!
