И особенно Суслов напирал на временность этих мер. Пока колхозы и совхозы не встанут на ноги. Но город надо кормить уже сейчас. Но какова все же инерция! Хрущевские залихватские лозунги о скорой победе коммунизма, не подкреплённые ничем, до сих пор в умах даже таких высокопоставленных деятелей. Хотя признаемся честно: я отлично понимал, что приусадебные хозяйства — это надолго. Отнять свое у крестьянина до конца даже коммунарам из продразверстки не удавалось. Силен инстинкт выживания у человека с земли. И ничем его не перешибешь. А если не можешь, то возглавь! Я не стал в открытую говорить, что неплохо бы наладить снабжение колхозников комбикормами, усилить потребкооперацию, а еще лучше создать товарищества по сбыту продукции. Вот так назвать роднее для русского уха, чем «Кооператив». Но это надо с Совмином решать. Пленум даст мне в руки карт-бланш и уже никто после не рыпнется против.
Мы все-таки государство крестьян и рабочих!
Заседавшие, заметив, что я не задаю вопросов докладчику, приутихли и задумались. Значит, такова политика Первого. Он лучше их в сельском хозяйстве разбирается. Проект приняли единогласно. Также быстро пробежались по другим пунктам. Если мне еще понятно по дачам, то зачем нужны выплаты, нет. Ильич, такая сволочь, помалкивает. А как возбудился, услышав про Целину. Это ведь под его руководством накуролесили, а потому позже не критиковали, спрятав под сукно. Но что было, то было. Из песни, как говорится, слов не выбросишь.
И я уверен, что у нас с селом получится задать перелом. Послезнание работает. А как пойдут первые успехи, так уже никто не посмеет ставить мне палки в колеса, когда пойдут более ядреные решения. Но их будет неплохо обкатать на какой-нибудь небольшой территории. Так что товарищ Машеров, приготовьтесь усиленно работать. Литву мы тоже пристегнём. Как вам в перспективе Белорусо-Литовская ССР? Ведь когда-то они были единым государством. И литвинами обзывали русских, что жили на той территории. А вовсе не жемайтов. С другими прибалтами разберемся позже. Но курс на русификацию будет жёстким и беспрекословным. Не желаете по-хорошему, растворитесь в нас. Тем более что балты и славяне разошлись последними из индоевропейцев. Фактически один народ! Ха-ха. Жаль такого уровня развития генетики еще нет.
Генерал-лейтенант выглядел откровенно бледно, в показаниях путался и не замечал в глазах партийных бонз ни капли сочувствия. Еще бы, в самом центре ЦК КПСС найти такое! Банников точно не имел никакого отношения к прослушке, но контрразведку возглавляет сейчас именно он. И все мероприятия по слежке в стране были в его ведении. В том числе техническими средствами. В архивах генерал также ничего не обнаружил. Но секретари ЦК уже почуяли кровь, и вопрос становились все более жёсткими. Даже Шелепин, понимая, что это подлый удар в сторону его протеже Семичастного, помалкивал, все более мрачнея. Я же пока не подсуживал, наблюдая и чиркая в блокноте.
В какой-то момент все остановились и посмотрели на меня. С чего бы это Первый сидит и помалкивает? Атмосфера в кабинете начала сгущаться. Черт дери, скорее бы переехать в Кремль!
— Товарищи, налицо самое настоящее преступление. Несмотря на прямое указание, наши органы, — это слово ядовито выплюнул, — вместо поиска врагов Советского Союза посмели подслушивать высшие органы партии. Как вы все знаете, — а знали не все, только доверенные лица, — подслушивающие устройства были установлены и на моей даче.
Гром грянул. Лица присутствующих раскрылись в изумлении. Если так смеют поступать с Первым, то они вообще черви навозные. Шелепин еще больше побледнел. Видимо, понял, что уйти непобитым не удастся. Кстати, опять как будто около него образовалось пустое пространство. Опытные зубры почуяли, куда ветер дует. Затаились и ждали, что предпримет вожак. Лишь Суслов заметил:
— Полнейшее безобразие!
Затем я молча протянул товарищам папку из досье Ивашутина. Они также молча передавали её друг другу. Затем она оказалась у Банникова. На нем лица не стало. Он не в курсе, кто передали контрразведке материал, и совершенно не догадывался, что о предателях известно мне. Молчание прервал Суслов, показательно ослабив галстук, он произнес:
— Это уже ни в какие ворота… Гражданин генерал, вы кому, вообще служите?
Мне было приятно наблюдать застывшие лица соратников. Такое показательное избиение чекистов в здании ЦК говорило о многом. Как и папка с горячим материалом, оказавшаяся почему-то в руках Первого. Что он еще знает?
