Витя, ахнула, когда нашла меня на кухне в фартуке и с лопаткой в руках, а на столе заметила большущий букет разномастных цветов. Она остановилась в нерешительности и не знала, к кому сначала подойти. Но муж подождет. Цветы в марте интересней. Это вам не заурядный дохлый букет мимозы или несколько вялых гвоздичек.
— Какое чудо! Ты где их достал?
Виктория Петровна вдыхала аромат свежих цветов, еще недавно нежившихся под палящим солнцем Туркмении. Было заметно, что такой утренний подарок её тронул. И меня кольнуло в сердце. Это уже настоящий Ильич нечто эдакое вспомнил. Широкой он был души человек, но радости с горестями не забывал.
— Понравилось?
— Ты помнишь!
Меня горячо обняли. Сколько пришлось пережить этой женщине! И не развестись, и детей не бросить. Проклятая политика, она не оставляет шансов на обычное человеческое счастье.
— А я блинчики приготовил. На гречишной муке, как ты любишь. И варенье абрикосовое.
В благодарность чмокнули в щечку.
— Тогда пошли за стол. Надо к обеду еще готовиться, дети приедут с внуками.
Блинчики мне понравились. Пришлось встать пораньше и припрячь кое-кого. Я бы и сам смог, столько времени один жил, многому научился. Но не хотелось ударить лицом в грязь.
— Лёня, а что это за цветы? Я не все узнаю. Пахнут как у нас на Днепре, но какие-то немного другие.
Буха без задней мысли:
— С юга!
Витя задумывается:
— Никак из Африки? Где сейчас еще тепло?
Посмеиваясь, наливаю чай обоим:
— У нас и без Африки страна огромная. Подарок от пограничников.
Виктория Петровна ахает и уходит в гостиную за очками. Но вскоре прибегает обратно:
— Лёня, а фрукты тебе, что ли, моряки привезли?
Смеюсь, но правды не открываю:
— В Москве, как и в Греции есть все.
Витя не верит, качает головой. Не избалованы еще супружницы Небожителей «дарами природы». Тут намного наглее действует второй эшелон, да детки «золотой элиты». Но ими мы займемся позже. Я считаю так: если ты бесполезен для страны, то какая ты к чертям элита? Пару десятков охламонов показательно выпорем, остальные поймут. Ну не тянет у тебя сынок или дочка в руководящем ранге, так не мучай жопу! Пусть займутся чем-то средним и приятным. Должностей для синекуры в стране хватает. Главное, чтобы вреда было поменьше.
— И как его есть?
Виктория Петровна подозрительно рассматривает ананасы. Я так хитро расставил фрукты и ягоды, что выглядел «букет» внушительно.
— Пойдем, покажу, — решительно тащу супружницу на кухню. Достаю разделочную доску и большой тесак. Охрана даже не успевает подхватиться, как я ловко отрубаю верхушку, сноровисто обрезаю края и рублю фрукт на кусочки. На вилке подаю один Вите. — Бери!
— Как у тебя ловко вышло! — удивляется та, осторожно пробует и мило наклоняет голову.
Еще бы! Сколько в Таиланде тренировался. Также откусываю кусочек ананаса. А спелый! Не обманули.
— Как тебе?
— Необычный вкус!
— Попробуй еще те колючие ягоды.
— Давай оставим детям.
Вздыхаю. Все-таки встреча с потомками Ильича для меня человека из будущего волнительна. Я-то знаю их непростую историю. Как и их деток, внуков Ильича. Все-таки власть и общество безжалостны к своим бывшим кумирам.
У Леонида Ильича было двое детей — Галина и Юрий. Если о первой в Союзе слышали все, то сын в основном оставался в тени. Сейчас Галине будет тридцать шесть, и жизнь у непутёвой дочки Ильича так и не сложилась. Юрию тридцать три, строит судьбу самостоятельно. Но мысли все больше о старшей. Не удалось воспитать дочку в строгости, или просто время такое было? Девчонка больно озорная, артистичная. А тут еще вдобавок полнейшая безнаказанность. Хотя надо признать, особых гадостей она в жизни не совершала, так что и винить не за что. В мужиках не разбиралась, это есть и будет. Как там в будущем: «женщина с низкой социальной ответственностью». В бредни с алмазами и связями с криминалом не особо верю. Но обязательно проверю.
Её дочка от первого брака с циркачом Милаевым Виктория воспитывалась бабушкой, её часто видел в доме. Девочке уже четырнадцать, её бы в закрытое учебное учреждение английского типа, но таких в Союзе нет. По мне избаловали девчонку. А ведь Виктория что-то почуяла, как я в доме появился. Со мной мало общается и посматривает искоса. Я же зная ее страшное будущее, несколько удручен! Юрий также звезд с неба не хватал, или таким уродился, или его затюкал неприглядный опыт отца. Дети ведь все видят! Как страну поменять представляю, а что с этой семейкой делать не знаю.
Но закрутилось, завертелось. Витя занялась готовкой и ценными указаниями, что раздавала помощницам. Я же глянул на фартук и ахнул. Ильич же у нас франт! Потому в душ, затем отобрал костюм кремового цвета и завис у зеркала с галстуками. Тут я пас, не умею эти проклятые полоски подбирать. Кое-как с помощью личников выбрал, затем долго торчал около полки с одеколонами. Чего только тут нет! И даже дорогого. Ильич покупал их в поездках или ему дарили? Подушился, потер подбородок.
«Ой непохож!»
