— Папа, как ты можешь рассказывать антисоветские анекдоты?
Поднимаю назидательно палец:
— Вождь должен знать чаяния своего народа!
— Ох!
Снова неприкрытое изумление. Доченька, видимо, только сейчас доперла, что её папаша уже вошел в историю, и он не просто партийный номенклатурщик. Я же, не меняя тон, спрашиваю:
— Ты займешься созданием «Общества защиты женщин»? Название рабочее, и при какой организации его прилепим пока неясно. Совмин, профсоюзы или Верховный Совет, не суть важно.
Снова в глазах дочери Ильича удивление:
— Но есть же Комитет советских женщин⁈
— Машу рукой:
— Этот комитет — официозная контора для представления за рубежом. Когда Советскому Союзу нужно отправить женскую делегацию, то собирают как раз этих «лучших женщин». Как туда попадают, ты знаешь. А гендерные проблемы никуда в стране советской не делись. Женщинам меньше платят, количеств разводов растет, большое количество абортов, что сказывается на здоровье. Да не мне тебе рассказывать!
Галина в этот раз зависла надолго. Даже бокал в руки не взяла, лишь пробурчала:
— А что я там буду делать?
— Девчонкам молодым помогать; многодетным бабам; дурочкам, что за алкаша замуж вышли. Да мало ли сложностей в семейной жизни бывает. В каждом городе и большом поселке нужны будут отделения Общества. Общественниц у нас много, но они больше имитацией оргазма занимаются. Тьфу ты, не то сказал! Бумагами и отёчностью. И энергию не туда разбрасывают. Нужно же собрать все силы в один кулак. Крепкий женский кулачок.
Галка смотрит на меня несколько странно. Опять словечками неведомыми в этом мире палюсь.
— Папа, где я, а где такая организация?
— Помощниц мы тебе найдем! Да и соратниц. Понимаю, что будет сложно, но сначала подумай, сколько ты полезного людям сделаешь. С моей, между прочим, помощью.
Тонкий намек на толстые обстоятельства. Дочь Генсека может очень многое. А во противостоять ей вряд ли кто решится. Ну а если попробует, то это станет объектом пристального внимания.
Дочурка жадно делает глоток. Губы у бедняги пересохли! Не каждый день предлагают жизнь поменять.
— Можно я подумаю?
Откидываюсь в кресле и сам беру бокал в руки:
— Думай, но не затягивай. В скором времени у меня дел будет не продохнуть.
Галина уставилась на меня не мигая:
— Тебе это зачем?
От её пронзительного взгляда трудно спрятаться:
— Вас дурех жалко! Тебя в том числе. Помогая друг другу, вы хоть вытащите себя из дерьма, и нам спокойствия больше. И от этого, — я киваю в сторону бутылки, — если пожелаешь, можно избавить на раз.
— Как это?
— Иглоукалыванием. Забава такая древняя китайская, — откровенно посмеиваюсь. — Я так курить бросил. Не бойся, это не больно и не опасно. Но надо решить раз и навсегда.
А глазенки вспыхнули!
— То-то я смотрю, ты ни разу к сигаретам сегодня не прикоснулся. Говорят, на лыжах бегаешь и палкой машешь?
— Так батя у тебя еще о-го-го! Такие процедуры, кстати, организм омолаживают.
Галина меня внимательно оценивает:
— Румяный и походка как у молодого. Я подумаю, папа, хорошенько подумаю.
Еще бы ей не подумать! Какая баба от дополнительной молодости откажется?
Затем всем шалманом двинулись в кинозал и после мультфильмов смотрели старые добрые советские комедии.
Информация к сведению:
Леонид Максименков, историк:
