Определились задачи и других армий. Составлявшая правый фланг фронта 9-я армия под командованием К. А. Коротеева, действуя из района северо-восточнее Шапорского, должна была форсировать Кубань и овладеть Варениковской, а в последующем развивать успех в глубь Таманского полуострова на Джигинское и частью сил на Темрюк. 37-й армии генерала П. М. Козлова предстояло нанести удары из Прикубанского и Ремеховского прямо на запад, тоже в общем направлении на Варениковскую. А 18-й армии следовало восстановить свое положение на Мысхако, ранее нарушенное противником.
Ставка утвердила этот план операции без поправок. Но жизнь внесла свои коррективы: наступление пришлось перенести еще на несколько дней - до 29 апреля. Только к этому сроку все силы и средства могли быть приведены в полную готовность.
Дни стояли солнечные, теплые. С утра до поздней ночи мы пропадали в дивизиях и полках, скрупулезно вникали во все мелочи, старались не упустить ничего. К себе возвращались уже за полночь. Я, как обычно, сразу же после ужина садился писать донесение в Ставку, а Георгий Константинович, дожидаясь его, вел телефонные переговоры с командующими армиями. На сон грядущий частенько брался за баян. Играл он, только покончив со всеми делами и оставшись совершенно один.
Наконец настало 29 апреля. Мы расположились на НП командующего 56-й армией. В 7 часов 40 минут началась артиллерийская подготовка. 100 минут вся артиллерия фронта вместе с авиацией долбила оборону противника.
Но вот огонь перенесли в глубину, и пехота пошла в атаку, охватывая с севера и юга хорошо видную с НП Крымскую. Это был главный узел сопротивления. Враг оборонялся отчаянно. Наряду с наземным побоищем развернулись динамичные воздушные бои. В воздухе одновременно было до сотни самолетов. Здесь дрались тогда наши лучшие асы: А. И. Покрышкин, Г. А. Речкалов, братья Дмитрий и Борис Глинки.
Противник, видимо, засек наблюдательный пункт А. А. Гречко и обрушил на него огонь своей артиллерии. Некоторые автомашины, стоявшие в 600-700 метрах от НП, где все мы находились, были разбиты вдребезги, но НП уцелел и даже остался без повреждений. Здесь мы провели безотлучно более суток и встретили 1 Мая. А затем к 14.00 переехали на армейский командный пункт, где Андрей Антонович устроил хотя и скромный, но все же праздничный обед.
Ожесточенные бои в полосе 56-й армии продолжались несколько дней. Противник часто и упорно контратаковал, особенно на правом фланге. Там ежедневно приходилось отбивать по шесть - восемь контратак. Среднесуточное продвижение войск не превышало полутора-двух километров.
На пятый день операции решено было ввести в бои особую дивизию Пияшева. Г. К. Жуков возлагал на нее большие надежды, приказал иметь с Пияшевым надежную прямую телефонную связь и поручил мне лично вести с ним переговоры по ходу боя.
Дивизию вывели в первый эшелон армии ночью. Атаковала она с утра южнее Крымской и сразу же попала под сильный удар неприятельской авиации. Полки залегли, произошла заминка.
Г. К. Жуков, присутствие которого в 56-й армии скрывалось под условной фамилией Константинова, передал мне:
- Пияшеву наступать! Почему залегли?
Я позвонил по телефону командиру дивизии:
- Константинов требует не приостанавливать наступления.
Результат оказался самым неожиданным.
Пияшев возмутился:
- Это еще кто такой? Все будут командовать- ничего не получится. Пошли его...- и уточнил, куда именно послать.
А Жуков спрашивает:
- Что говорит Пияшев?
Отвечаю ему так, чтобы слышал командир дивизии:
- Товарищ маршал, Пияшев принимает меры.
Этого оказалось достаточно. Полковник понял, кто такой Константинов, и дальше уже безоговорочно выполнял все его распоряжения.
К исходу 4 мая в результате двойного охвата противник все-таки был выбит из Крымской. Мы тотчас же поехали туда посмотреть оборону немцев. Это был действительно узел, который не так-то просто развязать. Помимо густой сети траншей, ходов сообщения, блиндажей и более легких убежищ здесь с помощью новороссийского цемента были превращены в доты подвалы всех каменных зданий. Кроме того, подступы к станице прикрывались вкопанными в землю танками.
В последующие дни наступление протекало столь же трудно. Особенно тяжело пришлось нашим войскам в районах Киевского и Молдаванского. Овладеть этими пунктами так и не удалось. На рубеже рек Курка и Кубань, Киевское, Молдаванское и Неберджаевская все остановилось. Разведка донесла, что перед нами новая сильно укрепленная полоса, на которую сели отошедшие войска и подтянулись резервы противника. Это и была так называемая Голубая линия. Попытки прорвать ее с ходу к успеху не привели. Дальнейшее упорство с нашей стороны не имело смысла, и 15 мая операцию прекратили. Для прорыва новой оборонительной полосы следовало организовать другую операцию, а для этого требовались время и средства.
