Личное мнение Н. Ф. Ватутина высоко котировалось в Генштабе и, конечно, оказало большое влияние на формирование здесь замысла операции советских войск в Донбассе. Все ведь мы хорошо знали Николая Федоровича и не без оснований считали его одаренным в военном отношении, своеобразным оператором-романтиком. Он всегда был полон энергии и желания трудиться в поте лица. Я и сейчас помню, как еще летом 1942 года, будучи заместителем начальника Генерального штаба по Дальнему Востоку, Н. Ф. Ватутин целыми ночами колдовал над картами других операционных направлений, разрабатывая различные варианты действий наших войск на советско-германском фронте. Мы с удовольствием брали его разработки и использовали, что было можно. Однажды, будучи в Ставке, где А. М. Василевский докладывал о необходимости разделения Брянского фронта, Ватутин попросил направить его в действующую армию и доверить командование фронтом. Просьбу удовлетворили, и 14 июля 1942 года, когда под Воронежем создалась очень сложная обстановка, Николай Федорович возглавил Воронежский фронт. Три месяца спустя он получил назначение на пост командующего Юго-Западным фронтом. Под его руководством войска этого фронта во взаимодействии со Сталинградским и Донским фронтами взяли в окружение ударную группировку противника на Волге. Затем они наголову разбили 8-ю итальянскую армию на Среднем Дону и вырвались южнее Харькова, а также на Северский Донец.
С выходом наших войск в район Старобельска, Лисичанска, Ворошиловграда Н. Ф. Ватутин был захвачен идеей использования их нависающего положения над Донбассом и слабости старобельского участка неприятельского фронта. Через Старобельск он намеревался бросить сильную подвижную группу в направлении Мариуполя, отсекая врагу все пути отхода из Донбасса, а на других направлениях продолжать преследование.
Свои соображения Ватутин доложил в Ставку, и 19 января, когда определилось, что группировка немецко-фашистских войск, окруженная в районе Россоши, обречена на уничтожение, ему дали разрешение проводить по своему замыслу наступательную операцию в Донбассе. Она именовалась "Скачок". Задача и способы ее выполнения формулировались следующим образом:
"Армии Юго-Западного фронта, нанося главный удар с фронта Покровское, Старобельск на фронт Краматорская, Артемовск и далее в направлении Сталине (Донецк), Волноваха, Мариуполь, а также нанося мощный удар из района юго-западнее Каменск в направлении Сталино, отрезают всю группировку противника, находящегося на территории Донбасса и в районе Ростова, окружают ее и уничтожают, не допуская выхода ее на запад и вывоза какого бы то ни было имущества".
В район Мариуполя предполагалось выйти уже на 7-й день наступления. Одновременно намечалось силами подвижных фронтовых резервов захватить основные переправы через Днепр. Операция проводилась во взаимодействии с Южным фронтом, который должен был наступать вдоль побережья Азовского моря.
Этот замысел, возникший на основе неправильной оценки действий противника, имел только видимость соответствия реальной обстановке. Однако в то время и фронт, и Генеральный штаб, и Ставка были убеждены в истинности своих оценок и расчетов. Конечно, это непростительно, но это факт. Победные реляции с фронтов усыпили бдительность и Ставки, и Генштаба, хотя истины ради следует сказать, что у нас сомнения были и мы делились ими с Ватутиным, а потом доложили их и Верховному Главнокомандующему в присутствии маршала Г. К. Жукова. Однако доклад этот явно запоздал.
Состояние войск Юго-Западного фронта далеко не отвечало требованиям столь сложной операции, результатом которой должно было стать окружение в Донбассе еще более крупной, чем под Сталинградом, вражеской группировки. К тому же враг, отходя в Донбасс, приближался к своим тыловым базам, а наш Юго-Западный фронт все больше и больше отрывался от баз. Разрыв между войсками и станциями снабжения в некоторых случаях превышал 300 километров. Подвозить грузы приходилось автотранспортом, а он был сильно изношен да и малочислен. В наличии имелось только 1300 бортовых автомашин и 380 автоцистерн, которые могли поднять лишь 900 тонн горючего вместо 2000 тонн, необходимых войскам. А ведь кроме горючего фронт нуждался и в боеприпасах, и в продовольствии, и в фураже.
Так как по всем предположениям предстояло лишь преследовать противника, существенных перегруппировок войск не производилось: армии продолжали действовать в прежних своих полосах, в прежнем оперативном построении, преимущественно линейном. Второго эшелона не имел и фронт, его резерв составляли только два танковых корпуса, сосредоточивавшиеся за правым флангом. Плохо было с авиацией: она летала мало и с очень удаленных аэродромов. Конечно, при таком положении дел прорыв серьезной обороны противника неизбежно обрекался на неудачу.
