Амалия и Леонид старательно искали возможность для встречи, но у обоих были очень плотные графики, у него гастрольный, у нее подготовка к ремонту сетей перед отопительным сезоном.
Амалия и не надеялась на внимание такого творческого и популярного мужчины. Но Леонид всерьез увлекся ей.
Почему?
Возможно оттого, что его поклонницы были в основном юны и глупы, слишком прямо и навязчиво выражали свою симпатию или же наоборот, стары, обеспечены и избалованы, предлагали ему роль альфонса.
Амалия не заискивала перед ним, она держалась гордо и достойно. И в то же время она была достаточно молода, чтобы понравится Леониду.
Перед глазами Леонида явственно возникала картина как Амалия подходит к его роялю, кладет перед ним букет цветов, а он играет, и по руке ее бегут мурашки, они покрывают верно, все ее тело, но он замечает мурашки в разрезе декольте, на бархатной коже груди. И эти глаза, как она смотрела, столько страсти и восхищения было в них. Но это восхищение предназначалось вовсе не ему, а великому Пьяццолле и его Либертанго.
Отчаявшись увидеться с ней, он написал, что завтра их трио дает концерт в консерватории Петербурга, и что на ее имя зарезервировано место в вип-ложе. Он даже не надеялся.
Когда пальцы Леонида скользнули по клавишам, и публика по первым аккордам угадала композицию, он заметил, как к сцене приближается женская фигура.
Играло Либертанго. Женщина в строгом офисном костюме с объемным букетом в руках терпеливо ожидала возле сцены.
Леонид доиграл. Поднялся, отвесил публике глубокий поклон и подошел к краю сцены. Склонился и взял из рук женщины цветы.
– Я счастлив, видеть тебя здесь, Амалия.
Амалия Анатольевна пролистала свой ежедневник и осознала, что в ближайшие пол года не сможет позволить себе никаких умопомрачительных свиданий. Ее это не устраивало.
Через минуту секретарь уже заказывала для Амалии Анатольевны авиабилеты до Питера, а заместители получали инструкции.
Концерт вечером в пятницу. Она поработает с утра. Потом пару часов до аэропорта, такси, концерт и Леонид.
Концерт для Амалии стал настоящим открытием. Насколько по иному воспринимается звук инструмента вживую, она ощутила уже на корпоративном вечере, но атмосфера большого зала давала совершенно другое ощущение.
Из темноты рояли осветил луч света. Трепет барабанных тарелок заставил зрителей трепетать в ответ. И вот вышли они, трое статных, элегантных пианиста. Красивый поклон и музыканты сели за свои инструменты. Первые же аккорды захватили дух. О, сколько раз мурашки покрывали ее тело, она сбилась со счета, сколько же раз зал срывался в овациях.
Леонид был лучшим в этом трио. Амалия не бралась судить качество игры, но подача, грация, движения, то, как он наслаждался каждым произведением и буквально проживал его – восхищало.
И еще он был самым привлекательным, и в этом Амалии не требовалось более авторитетного мнения, чем свое собственное.
Концерт был прекрасен, но более всего Амалии хотелось, чтобы он закончился.
Леонид вышел к Амалии в холл.
– Поедем ко мне! Отрепетируем Либертанго под бутылочку шампанского.
– Едем!
– Я счастлив, видеть тебя здесь, Амалия! – повторил пианист, целуя ее руку.
У Леонида была превосходная квартира в центре Петербурга, с панорамным видом на Невский проспект. Напротив эркера стоял черный рояль. Он откупорил бутылку изысканного шампанского и наполнил фужеры. Пальцы его коснулись клавиш.
Амалия облокотилась на край рояля. Он играл и с наслаждением наблюдал, как мурашки покрывают ее руки.
Бедра Лии двигались в такт музыке, доставляя неоспоримое удовольствие музыканту. Он доиграл композицию до конца, иначе Лео не позволило бы воспитание, поднялся от инструмента и обнял Лию. Целовал. Сжимал в объятиях.
Короткими, неспешными шагами они продвинулись к его постели. Леонид опустился перед ней на колени, руки скользнули по бедрам, он осторожно расстегнул замок на строгой юбке, и та упала на пол. Амалия перешагнула через ткань. Чулки, на стройный ножках Лии, радовали взор Леонида. Его пальцы занялись пуговками на шифоновой блузе Амалии, и вскоре, она тоже отправилась на пол.
Он опрокинул ее на постель, и сам стал раздеваться. Амалия завороженно наблюдала, как он расстегивает манжеты на рубашке, движения его рук были изящны и неторопливы. Красивое тело, скульптурный торс, развитые брюшные мышцы.
Леонид расстегнул ремень и избавился от модных зауженных брюк. Совершенство его тела можно было сравнить со скульптурой Давида в исполнении великого Микеланджело. Леонид и сам был как произведение искусства.
Амалия с наслаждением любовалась этим молодым мужчиной.
Он опустился на постель, склонился над Амалией, упираясь на руки. Лия вытянулась на белоснежной простыне и закрыла глаза. Он был прекрасен, но сейчас ей хотелось чувствовать только его касания. Губы Лео скользили по ее шее ниже, через бугорки груди на мягкий животик.
Они избавились от последних предметов одежды. Белье полетело на пол.
Два красивых тела, слившиеся в одно, отражались на черной глади рояля.
