Никто не встретил его на входе, однако ворота были распахнуты. Он вошёл на территорию. Дорога вела его мимо трибун, представляющих из себя навесы с тремя ярусами длинных скамеек, изгороди, отделяющей зрителей от манежа, на песчаном корте которого красовались свежевыкрашенные препятствия для прыжков. Чуть поодаль располагалась небольшая беседка, со столом и скамейками по периметру. В конце концов, дорога привела Германа к ангару, по всей видимости, и являющемуся конюшней.
На всем пути ему не попалось ни единой души, ни человеческой, ни животной.
Герман отворил дверь. В нос ударил характерный запах сена и навоза. И тут же подсознание подбросило ему картинку из детства: деревня, бабушка поругала за подранные об забор штаны, он бежит в сарай, где терпеливо топчется в ожидании дойки, рыжая корова, отворяет тяжёлый железный засов, проныривает мимо Зорьки, взбирается по лестнице и валится в кучу сена. Бабушка, кряхтя и причитая, входит в сарай. Он вжимается в сено, затаив дыхание.
– Вот негодник! Вот шалопай! – причитает бабуля, но в ее словах нет злости.
Там, в далёком детстве все было по-другому, с добротой и любовью, даже шалости.
Обитатели конюшни встревожено зафыркали, визит незнакомца взволновал их.
Он с интересом шёл мимо стойл и рассматривал недоуменные лошадиные морды, таращащие на него попеременно то левый, то правый глаз. «Князь», «Пегас», «Буцефал», небольшой милый пони с табличкой на деннике «Эльфик».
Герман улыбнулся. Надо, наверное, было прихватить для них какого-нибудь лакомства, морковки или яблок. В деревне сахар и хлеб лошадям давать категорически запрещалось, а вот угостить яблочком дед позволял. Тогда, в хозяйстве лошадь была не для развлечения, а для выживания.
Гнедой конь ткнул его мордой в плечо. Герман рассмеялся и потрепал его.
– Эй, на вашем месте, я бы не засовывала так смело руку! – прозвенел юный голосок.
Женская фигура стояла в проходе, и оттого виднелся лишь силуэт. Кулаки девушки подпирали бока.
– Я ещё не кормила его сегодня, чего доброго куснет.
Герман послушно отступил назад.
Девушка вышла из светового ореола, и теперь он смог рассмотреть ее: мешковатые спортивные штаны заправлены в высокие сапоги, не слишком чистая, болоньевая куртка расстегнута, под ней тёплый свитер, волосы собраны в растрепанный пучок.
– Простите, я бы хотел покататься, – улыбнулся он.
– Покататься? – сощурилась девушка.
– Да!
– Сегодня нет инструкторов, только… – она замялась, – обслуживающий персонал.
– Как жаль, может быть тогда, вы покажите мне конюшню, расскажите о лошадях? – он улыбнулся с таким обаянием, с каким только умел. – Меня Герман зовут…
Девушка склонила голову, молниеносно изучив его от самого носа кроссовок до горлышка водолазки, задержавшись на худощавом, с рублеными чертами, лице, с заостренным носом, выделяющимися скулами и острым подбородком.
– Алёна!
Герман пожал протянутую, горячую ладонь, по-мужски крепкое рукопожатие не подходило этой хрупкой девочке.
– Ну, что тут рассказывать, Герман! Лошадей у нас не так много. Некоторые принадлежат клубу. Некоторые частные, на постое. Мы их кормим, поем, выгуливаем. Вот, видите, у каждого стойла табличка, чем кормить, какие витамины. Буцефал, тот мерин, которому вы понравились, очень нежное создание, в холода гуляет в накидке, иначе у него случается бронхит, и питается он тоже весьма избирательно, так как аллергик, – она говорила протяжно, как будто имитируя лень, но Герман видел, как загорались ее темные глаза. – Князь – тяжеловоз, его мы запрягаем в упряжки, милейшее, и в то же время ленивейшее создание. Его всегда седлают новичкам. Это вот наша Дакота, кобыла. Ласковая, пока ты ее не оседлаешь, а потом может и взбрыкнуть. Уже не один раз скидывала своих хозяев… – Алена поймала внимательный взгляд Германа на своём лице. – Что?
– Нет-нет, продолжайте.
– Знаете что, Герман?
– Да, Алена?
– Ну, вы же не яблоками их кормить приехали, верно?
– Н-у-у, может морковь? – предположил Герман.
– Совсем скучно дома, да? – прищурилась Алёна.
– Не понял?
– В общем, так, поможешь мне помыть и оседлать Буцефала, разрешу прокатиться.
Алена остановилась посередине конюшни и снова подперла руками бока.
– Буцефала? – Герман обернулся в сторону денников с табличками.
– Он же больше всего тебе понравился?
– Возможно, вы правы, но я не уверен кто из них Буцефал?
– Герман, седлать коня и «выкать» – это не мое. Хочешь, переходим на «ты», бери фуфайку и пошли, предпочитаешь выкать – экскурсия закончена.
Алена развернулась и направилась к выходу.
– А ты строгая! – крикнул вслед Герман.
– Привычка! – обернулась Алена. – По-другому с животными нельзя! Как бы ни хотелось просто любить, приходится охранять границы и держать дистанцию.
– Как и с людьми…
– Да! В стае должен быть главарь… Там, – она указала направление пальцем, – на входе висят фуфайки, выбирай любую и пошли.
Пока Герман перевоплощался, Алёна вывела Буцефала из денника и пристегнула в проходе.
– Может убежать?
– Так положено. Нельзя просто взять и нахлобучить на лошадь седло! – поясняла Алёна.
– Почему?
