Не прислушавшись к совету, боец продолжал делать частые беспорядочные выпады, настолько энергичные, что воздух вокруг него раскалился до критической температуры.
– Остынь, – увещевал его Хват, легко уклоняясь от взмахов клинка.
– Это ты у меня остынешь, в морге, блянах… Уп!
Боец заткнулся, вытаращившись на свой располосованный по диагонали комбинезон. Хват позаботился о том, чтобы «союзник» не задел ни одного жизненно важного органа, но вид у раны был действительно впечатляющий. Замахнувшись еще раз, он вынудил бойца инстинктивно заслонить пах руками, после чего аккуратно смазал его по кончику подбородка левым кулаком.
– Стоп! – заорал Реутов, хотя в этом не было никакой необходимости.
Хват поднял руки, давая понять, что добивать раненых не намерен, чай, не на гладиаторской арене находится.
– Пусть парней перевяжут, – предложил он, – а потом продолжим. С ними все в порядке, не переживайте. Подлечатся немного и снова в строй.
– За них-то я не переживаю, – пробормотал Реутов, озираясь через плечо. – А вот твое ближайшее будущее представляется мне не слишком светлым.
Зрачки Хвата сузились на манер кошачьих, следя за перемещениями второй тройки, вооружившейся саперными лопатками. Эти не суетились, не пытались опередить друг друга и не лезли на рожон. Постепенно обступая Хвата с трех сторон, они приближались к нему, и запах их пота перебивал все остальные, включая аромат сосновой хвои. Это означало, что парни очень и очень нервничают, что они злы и напуганы, что они просто в бешенстве от расправы над своими товарищами и твердо намерены не разделять их участь.
Вряд ли их остановит вид крови противника. И приказы постороннего полковника тоже вряд ли остановят.
Разве что смерть или глубокий обморок.
А вы когда-нибудь пробовали вывести из строя здоровенного разведчика, вооруженного заточенной до бритвенной остроты лопатой? Нет? И правильно. Пусть этим занимаются другие. Те, для кого эти и многие другие предметы предназначены.
