Ближе к рассвету, когда за окном еще не стало светло, но и ночь потеряла густоту черноты, Макрицын, прервав обследование очередной пары, протянул Шнейдерману кусок желто-коричневого картона. Находка размером не более половины тетрадного листа имела отверстие, через которое была протянута зеленая полоска клеенки, завязанная в кольцо. На картоне виднелись буквы, по всей видимости выведенные химическим карандашом: от времени их очертания поблекли, а от влажности расплылись. Спасла лупа, которую Боб Иванович постоянно имел при себе. И с ее помощью удалось прочитать: «Партия белья нательного (трусы) бойцов и младшего командного состава Третьей отдельной кавалерийской дивизии в количестве 3769 (три тысячи семьсот шестьдесят девять) штук. На санобработку по тифу. Кочки. Принято по описи. Начмед дивизии Солодовник».
Реакция Шнейдермана была, мягко говоря, нецензурной. Суть сказанного заключалась в исключительно эмоциональном описании двух придурков, которые, словно сильно нездоровые на голову люди, всю ночь перебирали красноармейские трусы. Был высказан резкий упрек в адрес ясновидящего за ненужную инициативу, создающую проблемы другим товарищам. На это Макрицын имел весомый контраргумент: мол, инициатива его направлена на решение задач, поставленных партией. Раздраженный Шнейдерман предложил, чтобы в следующий раз эти задачи решались на квартире Еврухерия.
— У меня нельзя, — лаконично отверг тот предложение.
— Скажи, почему у тебя нельзя? — спросил Шнейдерман.
— Соседи будут против, — не мудрствуя лукаво, объяснил Макрицын.
Шнейдерман взорвался:
— У тебя, Макрица, действительно не все с головой в порядке или ты из хитрости прикидываешься таким? А мне что, соседи письма пишут с просьбами красноармейские подштанники домой таскать?
Боб Иванович распалялся все больше. Говорил Шнейдерман без перерыва несколько минут, не глядя на Макрицына, нервно шагая из спальни в гостиную и обратно. Когда же наконец остановился и посмотрел на Еврухерия, то нашел его в позе ясновидения — руки соратника лежали на коленях, глаза были закрыты, голова опущена. Шнейдерман, зная, что сие означает, немного успокоился. Во всяком случае, говорить перестал и уселся на стул в ожидании того, когда мозг Еврухерия вернется в этот мир. Ждать пришлось не очень долго.
— Ну, и что ты нам нагадаешь, Макрюхин?
Ясновидящий очень обижался, когда его отождествляли с гадалкой или переиначивали фамилию, и ответил так:
— Я вижу события, а не гадаю, Шнейдермуд. Второй раз за последние дни видел появление вождя. Похож точь-в-точь! Но одно не могу никак понять: все время я его в птичьей клетке вижу, а вокруг нее небритый сантехник с гаечным ключом ходит.
— И когда же он появится? — усмехнувшись, поинтересовался Боб Иванович.
— Сантехник? — уточнил Макрицын.
— Да на кой черт нам сантехник сдался! Нам вождь нужен! — взвился Шнейдерман.
Еврухерий заявил уверенно:
— Я видел девушку, не москвичку, которая скоро вождем беременна будет.
— Девушки беременными не бывают, — поправил жилец партийной квартиры. Но Макрицын возразил:
— А я говорю, что девушка. Детей у нее нет. А раз детей нет, значит, девушка. Непорочная. Сам видел. Лет сорок ей.
Шнейдерман рассмеялся:
— Во-первых, в слове «непорочная» ударение на втором «о», а не на первом. Во-вторых, ты ее проверял, что ли? В-третьих, не Магдалиной ли зовут? Может, тебе еще разок в вечернюю школу на пару лет сходить?
— Как зовут — не знаю, а образования мне моего хватает, — ответил Еврухерий. — И живу нормально, и все понимаю, и женщинам нравлюсь.
— Что ж ты тогда один? — подзадорил Шнейдерман.
— Да я недавно один. Трудно путевую найти, неправильные все какие-то… Начинаю встречаться — вроде хорошая, желания добрые, говорит «люблю». А пару недель у меня поживет, жаловаться начинает, мол, перед людями совестно — надо замуж. И прописать просит. Одни иногородние мне попадаются. Медом, что ли, я для них намазан?
Шнейдерман от души смеялся, острота обстановки пошла на убыль: товарищи по партии говорили о женщинах.
— Или я сам виноват? — задумчиво произнес Еврухерий. — Мне ведь почему-то одинаковые нравятся.
— Это как? — не понял собеседник.
— Ну, похожие, что ли, — пояснил ясновидящий.
— На кого похожие? — допытывался второй человек в партии.
— Не знаю, как объяснить. Чтобы по характеру подходила. Чтобы спереди меня устраивала и сзади. Короче, чтобы формы имела женские. И еще чтобы правильно ко мне расположена была.
Боб Иванович обыграл объяснения товарища:
— Способная баба сама знает, как ей расположиться.
Теперь Еврухерий не уловил ход мысли Шнейдермана.
— Знаешь, Макрица, я тут как-то занялся поисками подруги… — начал было Боб Иванович. Но ясновидящий удивленно перебил:
— У тебя же вроде есть подруга.
— Да, есть. И что из того? Галочка не подруга, а любовница, она при муже. Женщины, Макрица, вообще как рубашки, — чем больше их у тебя, тем выбор шире. Сегодня одну надел, завтра другую.
