Слова дамы обескуражили Вараниева. Однако тем и отличается начальник от подчиненных, что в сложных ситуациях умеет принять оптимальное решение.
— Не считаю судьбоносную миссию — участие в рождении Вождя — подходящим инструментом для выбивания денег из партии, — пафосно заявил председатель. — Но учитывая исключительную важность вопроса, могу также пообещать должность заведующей отделом культмассовой работы партии и комнату в коммунальной квартире в пределах Садового кольца.
Услышав последнее, Шнейдерман вспомнил Еврухерия. Тот как в воду глядел, сказав однажды, что «дамочка из Костромы спит и видит, как бы найти богатенького Буратино на Арбате, прописаться на его жилплощади, а потом часть оттяпать или всю забрать».
— Тогда еще двести тысяч долларами, — объявила Хвостогривова.
— Договорились: двести тысяч долларов сразу после рождения Вождя, — согласился Вараниев. — Надеюсь, моего слова достаточно, тем более при свидетеле. Или вы письменный договор предпочли бы?
— Я привыкла доверять людям, — тихо ответила женщина.
— Отлично! Боб Иванович сообщит вам дальнейший порядок действий, — спокойным, ровным голосом произнес председатель.
Провожая Вараниева, Шнейдерман в коридоре спросил его полушепотом:
— Ты не погорячился? Она же тысяч на четыреста запросила, если все вместе сложить. Где возьмешь?
— У Ганьского! — отрезал Виктор Валентинович.
Жанетта Геральдовна была удовлетворена договоренностями с председателем. Она задержалась в Москве на неделю, на что второй человек в партии не имел ни малейшего желания возражать. Новых внезапных явлений Галочки не повторялось, Вараниев особо не тревожил, погода стояла хорошая — ничто не мешало Хвостогривовой и Шнейдерману полностью погрузиться в околопартийные дела. Они и погружались. Таковые «погружения» случались по несколько раз в день. Как известно, полезное занятие увлекает человека, и время пробегает незаметно. Если же занятие еще и приятное, а тем более любимое, время уже не пробегает — проносится. Именно поэтому неделя пронеслась как во сне, и Жанетта Геральдовна с превеликой неохотой села в скорый поезд до Костромы.
Боб Иванович одиноко стоял на перроне и смотрел в хвост состава, пока последний вагон не скрылся из виду.
Вараниев навестил Ганьского, сообщив ученому, что сестра с огромной радостью согласилась вынашивать и рожать ребенка.
— Очень хорошо, — закивал ученый. — В таком случае, по моим расчетам, подсадку плода необходимо будет осуществить не позднее, чем через четыре недели. Однако вам предстоит решить еще один вопрос, который совершенно непостижимым образом вылетел у меня из головы.
Председатель сосредоточенно посмотрел на Ганьского.
— Видите ли, друг мой, — начал Аполлон Юрьевич, — критически важно подыскать надежного гинеколога. Я могу создать и запустить в развитие эмбрион, в чем результаты проведенной мною в последние дни работы позволяют быть уверенным на девяносто пять процентов. Но перенести его в тело женщины мне не под силу по причине весьма простой: я не врач и никогда, следовательно, не имел никакого отношения к гинекологии. Не сомневаюсь, вам не составит особого труда привлечь грамотного специалиста, только не забывайте о тайне нашего мероприятия. Напоминаю: я бы предпочел полное отсутствие упоминания моего имени в данном контексте.
— Договорились, — согласился председатель.
— Отлично! — удовлетворенно произнес ученый. — Итак, пожалуйста, запомните, а лучше запишите дальнейший порядок действий.
— Я запомню, — уверенно заявил Виктор Валентинович.
— Не возражаю, — добродушно откликнулся Ганьский. — Первое — найти гинеколога. Мой вам совет: не старайтесь подыскивать специалиста в платных больницах, лучше в клиниках медицинских институтов. И врач не должен быть женщиной, на чем я категорически настаиваю.
— Почему так? — удивился Вараниев.
— А вы не догадываетесь? — спросил ученый.
— А, понятно, — с усмешкой ответил председатель. — Сбабой нельзя связываться — разболтает.
— Совершенно верно. Только я ненавижу этот дурацкий синоним. Почему «баба»? Я уж почти не верю, что когда-нибудь в народе приживется слово «дама» или «барышня». Ну, хотя бы «женщина», в конце концов. Разве не звучит? Вы, уважаемый, имеете представление о том, откуда данное слово в обиход вошло?
— Точно не знаю. А вообще, сколько помню себя, постоянно и слышу «баба». Между своими, конечно, — объяснил Вараниев. — А как в деревню поеду, так там по-другому-то и не говорят.
— Извините, ну а дражайшую половину свою вы как называть предпочитаете в кругу друзей со товарищами? — неожиданно для председателя поинтересовался Ганьский.
— По правде сказать, так и зову, — признался собеседник.
— Последний вопрос, если позволите. И великодушно простите за любопытство: ваша жена какого происхождения?
— Деревенская она, — признался Виктор Валентинович.
