– Но потери могут быть весьма ощутимы, – отреагировал Розогонов. – Архиважно сместить акценты на привлечение в наши ряды образованной молодежи, интеллигенции, среднего класса, крестьянства.
– Крестьянство за нами уже ходило и пришло в такую… – Пыхтяков запнулся, подыскивая нужное слово или оборот, – в такую плачевную ситуацию, что нам не удастся привлечь его вновь на нашу сторону. Разве только бедняков.
– И очень хорошо, – заметил председатель, – их-то как раз большинство. Следующее, что губит коммунистическое движение, товарищи, – это множество коммунистических партий, что неминуемо приводит к дроблению голосов сочувствующих. Амбициозность руководителей некоторых партий не позволяет объединиться в мощный, сплоченный кулак, способный нанести сокрушительный удар по буржуазному антинародному строю.
Розогонов сделал небольшую паузу, снова вытер пот носовым платком, неожиданно чихнул, получил пожелания крепкого здоровья от трех присутствующих и закруглился:
– И последнее, товарищи. Также вкратце. Учение Великой тройки, по нашему мнению, не соответствует настоящему моменту. На сегодняшний день предпосылки революционной ситуации и необходимые условия уже другие. Но по этой теме выступит Бенедикт Сергеевич Острогов-Гондурасский.
Докладчик встал, вынул конспект и начал читать:
– Товарищи! Назрела насущная необходимость понять обстановку и выбрать единственно правильный путь. Он есть. И заключается в решении трех исключительно важных, я бы сказал – первостепенных задач, вытекающих из сложившейся ситуации. Первое: необходимо нести в массы и стойко закреплять основы понимания диалектического материализма. Второе: пусть Святослав Иванович на меня не обидится, но нам нужен лидер, вожак, колосс ума, способный убедить и увлечь за собой массы. Нам нужна личность масштаба Велимира Ильича Лемина. И никак не меньше. Третье: подготовка и осуществление коммунистической революции немыслимы без привлечения на руководящие роли верхнего эшелона партии большого количества лиц нетрадиционной национальности, по-простонародному – евреев. Это три необходимых условия или, если хотите, три составные части благополучного проведения предстоящей революции. Теперь о том, что нам необходимо для успешного проведения революции: первое – голод и, как следствие, гнев народа. Второе – деньги. Много денег.
– Где вы собираетесь брать деньги? – спросил Розогонов.
На помощь оратору пришел Вараниев:
– И для нас Саввы Морозовы обозначатся!
Докладчик продолжал:
– Из всех стоящих перед нами задач наиболее трудной является поиск вожака. Честно говоря, путь решения этого вопроса мне пока не виден, но надо пробовать все возможные варианты.
– А я бы на первое место поставил поиск достаточного количества евреев, – высказал мнение Семен Федорович Рып.
– Вот вы этим и займитесь, – предложил председатель, – вам это по теме. Ведь у вас там Еврейский автономный округ.
– Округ-то у меня есть, да вот евреев в нем нет, – небезуспешно попытался увильнуть от задания Рып, – единичные экземпляры, можно сказать, остались. Как уссурийского тигра оберегаем.
– Хорошо, подумаем, где их взять, – согласился Розогонов.
– Позвольте мне продолжить, – виноватым голосом попросил Острогов-Гондурасский. Но, чуть промедлив, добавил:– Хотя я уже все сказал.
Слово снова взял Розогонов:
– Докладчик прекрасно изложил суть в форме тезисов. Вопросы будут?
Вопросов не оказалось.
Перешли к организационным моментам. Заслушали доклад Вараниева о финансовом положении дел в партии, и работу за отчетный период признали успешной. Поступившее от Ивана Николаевича Иванова предложение брать банки для пополнения партийной кассы было отвергнуто. Вараниев так и сказал:
– За это точно башку оторвут. И не только башку!
Иванов попытался было возразить, мол, во всех органах есть сочувствующие, нас не тронут. На что Вараниев ответил двусмысленно, хотя и весьма лаконично:
– Не органы отрывают органы.
Вопрос закрыли. Еврухерий задремал. Он чувствовал себя паршиво. Собрание закончилось, все разошлись, но осталась четверка: председатель партии Розогонов и наиболее приближенные к нему товарищи. Их было трое: Вараниев, сам Макрицын и Шнейдерман.
– То, что говорил Старик, я полностью одобряю и признаю единственно правильным в условиях нашего времени, – начал председатель. – Но буду откровенен: где взять вождя и подходящих евреев, я не знаю. А что вы думаете, товарищи?
– Сложный вопрос, – в один голос ответили Виктор Валентинович и Боб Иванович.
– А каково ваше мнение, Еврухерий Николаевич?
– Постараюсь увидеть, Святослав Иванович, – задумчиво ответил ясновидящий. – Прошу тишины.
Макрицын закрыл глаза, руки свесил так, что, казалось, они болтаются, как канаты, ноги расставил, голову опустил. И просидел в таком положении около пятнадцати минут. Затем попросил глоток воды и рассказал о том, что ясно увидел:
