В ней все было идеально для него: интеллект, который неоспоримо не позволит ему чувствовать себя «зоофилом», имея сексуальный контакт с «рыбкой», постоянно тормошащий, неугомонный и эмоциональный характер и, конечно, внешность.
Раньше бы он сказал, что любовь — просто глупые химические реакции в мозге. И в мире маглов был бы прав, но это мир магии. Любовь тут может подкрепляться многими разными вещами. Вплоть до связи душ от особо сильного брачного сочетания с прошлого перерождения. По крайней мере, это объяснил ему Дамблдор, когда Гарри честно ответил на вопрос: «Ты же действительно её любишь?». Как-то описывать их случай директор не хотел. Сказал, что «это нарушит всю романтику». Гарри не понял, при чем тут вкусное к красному.
А еще обдумал оговорку Дамблдора о «… с прошлого перерождения». Слишком уж уверенно это было произнесено.
Сейчас Гарри как обычно сидел в своем кресле напротив камина, а Флер — в своем. Как они не хотят быть поближе друг другу, но у обоих есть определенные привычки и комплексы. Четыре часа в день как минимум они проводят без телесного контакта. Так было легче обоим.
— Флер, я люблю тебя, — абсолютно без намека на улыбку сказал Гарри.
— Я тоже тебя люблю, 'Арри.
Иногда на него такое нападало. Он сидит глубоко в своих мыслях и иногда в своих лабиринтах разума выходит на мысли о Флер. И просто говорит, что он её любит. Конечно, обычно парни своим девушкам отвешивают комплименты, но, пожалуй, ей было достаточно этих слов… ну, и ночных доказательств того, что она красивая.
«Наверное, хватит с нас отстраненности на сегодня», — с этими мыслями Флер завалилась к Гарри на колени. Его руки тут же обвили её. Он был явно не против.
Тут раздался треск, немного поплыло жаром из центра комнаты. Это был Дамблдор. Привычные к этому Флер и Гарри никак не среагировали. Разве что девушка поцеловала парня в нос и села на свое место. Все-таки не очень прилично при гостях сидеть на коленях у парня.
— Здравствуй, Гарри. Здравствуйте, мисс Делакур.
— Bonjour, monsieur Дамблдор.
Гарри просто кивнул.
— Я решил, что пора продолжить наш диалог, который мы начали после избрания вас четвертым чемпионом, — заметив вопросительный взгляд Гарри, директор продолжил, — я рассказал вам не все. То, что я говорил, было правдой. Я давал клятву, но не рассказал один конкретный момент.
Вопрос про присутствие Флер даже не стоял. Дамблдор прекрасно знал, что Гарри ей полностью доверяет. И директор надеется, что не зря.
Хотя, очевидно, в буквальном для него смысле, что не зря. Между их душами пролегла тоненькая связь. Она пока небольшая, её можно разорвать почти без последствий, но она растет огромными темпами. Такое явление очень редко. Откровенно говоря, Дамблдор видел такое пару десятков раз за всю свою длинную жизнь.
— Ты никогда не задавался вопросом, почему в ту ночь Волан-де-Морт не умер?
— Задавался, конечно. Крестражи. Скорее всего, несколько штук. На втором курсе была книга и это явный крестраж. Судя по тому, что у меня иногда болит шрам, он все еще жив, даже после уничтожения дневника. Следовательно, еще есть крестражи. Кстати, я бы хотел спросить, что такое мой шрам? Я нигде не нашел что-то похожее на мои симптомы. Я перечитал кучу книг по медицине, конкретно по магическим шрамам, по темномагическим проклятьям, по Аваде, но не нашел ни-че-го.
Дамблдор иногда отвыкает от мысли, что Гарри не тот ребенок, который будет НЕ задаваться каким-либо вопросом, связанным с ним. Но тем не менее он не может обращаться с Гарри так, как он общается с другими. Директор все еще считал их равными, по крайней мере, по интеллекту и потенциальной магической силе.
— Прежде чем переходить к значимым вопросам, давай пройдемся по менее важным…
— Впрочем, как и обычно. Знаете, психологически легче, если плохая новость идет сначала.
— Гарри, такого исследования не существует. Я поднатаскал себя в современной психологии. И хочу сказать, вы удивительно точно описали Северуса. Как там было? «Социально неадаптированный инфантильный аффектированный неврастеник»*.
Флер обожала слушать их расприи. Конечно, это нельзя назвать дружескими подколками, возраст между ними — слишком большая преграда для дружбы, но было очень похоже именно на это.
Директор никогда не приходил просто так. Он всегда накапливал несколько «вопросов» и приходил, задавая самый интересный для Гарри в конце, в то время как её парень пытался выудить информацию раньше положенного. Это была своеобразная игра. Флер же почти всегда просто слушала.
— Вас так задело, что вы что-то не смогли понять, поэтому полезли в терминологию современной психологии? — саркастично спросил Гарри.
— Что? Нет, конечно. Я просто решил посмотреть достижения маглов на этом поприще, — даже Флер не поверила, не говоря о Гарри, — но давайте вернемся к моим вопросам. Гарри, почему ты не отвечаешь на письма Сириуса?
«Сириус?» — невольно задалась себе вопросом Флер. Гарри никогда не рассказывал ни о каком Сириусе. Ей даже стало немного обидно.
