— Охрана приличная, все так, — поспешил согласиться Тимофеев, выпив стопку коньяка одним махом. — Только от кого же они алмазы охраняют? От рабочих, водителей, огранщиков, а кому можно вынести, так те выносят беспрепятственно. Охрана к ним даже в сумку не заглядывает. Например, курьеры! Они и вывозят алмазы нелегально! — обернувшись, он приложил палец к губам и тихо прошипел: — Ты-ы-ссс!
— Интересные вещи ты рассказываешь, а как же тогда по документам?
— К документам ты не придерешься, такие вещи организуются вполне официально. Печати, подписи, соответствующие разрешения, все на месте! Все делается как обычно, вот только добытое сырье идет не в государственную алмазную компанию России, а уходит налево!
— Вам что-нибудь принести? — спросила подошедшая Варвара, остановив взор голубых глаз на Шабанове. Сердечко невольно ворохнулось.
Степан ничего не имел против женского общества, правда, в данный момент присутствие Варвары было не совсем подходящим.
— Мы что-нибудь позже закажем.
— Почему же позже? — удивился Федор Тимофеев. — Вот что, Варенька, давайте несите коньяк. Тот, где побольше звездочек. Только не задерживайтесь, а то у меня горло пересохло.
— Сейчас принесу.
Ожидание не затянулось. Вскоре Варвара появилась, держа поднос в руках, на котором обляпанная разноцветными этикетками, будто бы разряженная барышня на ярмарке, стояла пузатая бутылка коньяка. От обилия звездочек просто рябило в глазах.
— Вот это то, что нужно! — удовлетворенно воскликнул Федор Юрьевич, перехватив бутылку. — Мы сами разольем, чего же вас утруждать. А потом, некоторые вещи мужчины делают гораздо лучше, чем женщины.
— Если вам что-то понадобится, так я буду рядом, — пообещала Варвара.
Вильнув бедрами, отошла в противоположный угол зала, к подруге, голосисто переругивавшейся с двумя подвыпившими мужчинами.
— Будем иметь в виду… Так это о чем я…
Недавний разговор был позабыт, о нем следовало ненавязчиво напомнить.
— Ты говорил о том, что часть алмазов идет куда-то налево.
— Точно! — обрадованно воскликнул Тимофеев, умело вытаскивая пробку. — У тебя просто поразительная память.
— Не жалуюсь.
Коньяк был разлит в крохотные рюмки. Темно-янтарная жидкость, приятная для глаз, невольно притягивала взор.
— По маленькой?
— Не откажусь, — Степан взял рюмку двумя пальцами, почувствовав через граненое стекло многовековой холод Якутии. Правильнее было бы, открыв коньяк, дать ему как следует отстояться, чтобы он мог впитать в себя тысячелетний воздух алмазных копий, аромат тайги, замешанный на вкусе золотистой морошки, багровой клюквы и кисло-сладкой голубики. Чтобы от одного лишь духа сбивало с ног, вот тогда он будет приносить истинное удовольствие.
Пригубив напиток, осознал: так тоже ничего… Хотя могло быть и получше.
— Знаешь, давай выпьем за то, чтобы встречаться почаще.
— Тост подходящий. Я не против, хотя путь из Москвы до Дружного неблизкий.
Рюмки столкнулись стеклянными боками, издав звон, непродолжительно прозвучавший.
— Так, значит, ты сейчас в Москве? — спросил Тимофеев, закусив кружочком салями.
— Оттуда.
— Вот в один из московских банков и поступают левые алмазы.
— И что, об этом никто не знает?
— Никому и в голову не приходит, что чего-то здесь не так. Ведь все оформлено правильно, — на миг задумавшись, Федор добавил: — Кому следует знать, так он в курсе… А так даже мешочки банковские — холщовые, темно-зеленого цвета, из грубой ткани, с печатями и пронумерованы. Но это будут всего лишь дубликаты настоящих мешочков. По существу, это алмазы-невидимки!
Стараясь не показать заинтересованности, Степан с равнодушным видом ковырял кусок бекона и усиленно его разжевывал.
— Получается, даже никто не догадывается, где прячутся левые алмазы?
— А кого это волнует, если люди наверху умеют делить! — поднял он глаза под потолок. — На все эти комбинации закрывают глаза. У «Российских алмазов» имеется лицензия на продажу ограненных алмазов — и этого достаточно! А под видом ограненных алмазов в банк поступает высококачественное сырье, которое затем гранят в Израиле и в Америке.
— Кто забирает их из банка?
— Тоже курьеры. Доверенные лица теневых партнеров.
— И как же они забирают?
— Ты меня удивляешь! Обыкновенно! Показывают сопроводительные документы, забирают контейнеры и увозят. Все! Больше никому нет никакого дела!
— Интересные вещи ты мне рассказываешь, Федор, — не удержавшись, признался Шабанов.
— Только ради бога, никому ни слова! — взмолился приятель. — Иначе я в два счета вылечу с работы… — Запнувшись, добавил: — Хотя, может быть, и куда хуже. Знаешь, устал я от всего этого, вот оно мне где! — взял он себя двумя пальцами за горло. — Ладно бы платили как следует, а то просто швыряют подачки и думают, что я молчать должен. А я не хочу! — неожиданно громко произнес Федор Юрьевич. — Пусть все знают!
С дальних концов зала на них стали заинтересованно посматривать. Следовало и в самом деле быть предельно осторожным.
— Успокойся, — посоветовал Степан, — если и в самом деле не хочешь без башки остаться.
