– Да, теперь мы обязаны думать серьезно. И вы действительно согласились бы поселиться со мной, если бы я снял отдельную студию? Сейчас мне ничего другого не приходит в голову…
– Согласилась бы, если бы знала, как это устроить. Мама такая странная. Она все следит за мной. Считает меня ребенком. А ведь вы знаете, что я не ребенок. Я иногда ее не понимаю, – говорит одно, а делает совсем другое. Я лично предпочла бы не говорить, а делать. Как вы находите?
Он молчал.
– Но все же я надеюсь, что мне удастся все уладить. Предоставьте мне действовать, хорошо?
– И если вам удастся, вы придете ко мне?
– О, да, да! – пылко воскликнула она и вдруг повернулась к нему и сжала его лицо в своих ладонях, мечтательно заглядывая ему в глаза.
– Но мы должны быть осторожны, – предостерег он ее. – Никаких необдуманных поступков!
– Обещаю, – сказала Сюзанна.
– И я тоже, – сказал Юджин.
Оба на время умолкли. Он не спускал с нее глаз.
– Я могла бы ближе сойтись с миссис Витла, – сказала она немного погодя. – Она ко мне хорошо относится, не правда ли?
– Да, – ответил Юджин.
– Мама ничего не имеет против того, чтобы я бывала у вас, и я могла бы заранее предупреждать вас.
– Чудесно. Так и сделайте, – сказал Юджин. – Смотрите же, не забудьте. Вы еще помните, за кого я выдал себя сегодня, когда звонил вам?
– Да, помню, – сказала она. – А знаете, мистер Витла, то есть Юджин, я ведь так и думала, что вы позвоните.
– Неужели? – с улыбкой сказал он.
– Да, думала.
– Вы придаете мне мужества, Сюзанна, – сказал он, прижимая ее к груди. – В вас столько веры, столько решительности! Жизнь еще не коснулась вас.
– Когда я не с вами, я далеко не такая храбрая. Мне приходят в голову ужасные мысли. Даже страшно становится.
– Но вы не должны бояться, моя радость, вы так нужны мне! Если б вы знали, как вы мне нужны!
Она посмотрела на него и в первый раз провела рукой по его волосам.
– Знаете, Юджин, в вас еще много мальчишеского.
– Неужели? – сказал он, польщенный.
– Да, а иначе я не могла бы так любить вас.
Он снова привлек ее к себе и стал осыпать поцелуями.
– Нельзя ли нам почаще совершать такие прогулки? – спросил он.
– Да, если мы не уедем.
– Можно мне звонить вам, – я буду называть чужую фамилию.
– Я думаю, что можно.
– Давайте подберем себе псевдонимы, специально для телефонных разговоров. Вы будете Дженни Линд, а я Эллан По.
А потом они снова предались пылким ласкам, пока не пришло время возвращаться. О работе в эту, вторую, половину дня уже не могло быть и речи.
За этим последовал ряд свиданий, сопряженных с большими трудностями и опасностью; они губительно сказывались на душевном покое Юджина, на появившемся у него столь недавно чувстве ответственности – моральной и деловой, отвлекая его от цели, к которой он так упорно стремился, притупляя его интерес к издательскому и литературному миру, которому он был столь многим обязан. Но свидания эти были полны для него такого острого блаженства, что они тысячу раз вознаграждали его за все ухищрения, к которым приходилось прибегать, за все его безумие. Иногда он приезжал на машине и ждал Сюзанну у холодильника, иногда она по телефону или запиской сообщала ему в издательство, что приедет в город. Однажды, когда у него была полная уверенность, что они никого не встретят, он повез ее в машине на строящийся курорт, посоветовав на всякий случай надеть густую вуаль, которую можно было в любой момент опустить на лицо. В другой раз – вернее, несколько раз – она приходила на Риверсайд-Драйв, якобы с целью проведать миссис Витла, но в действительности ради свидания с ним. Сюзанна не питала антипатии к Анджеле, но не чувствовала к ней и привязанности. Она находила ее довольно интересной женщиной, но считала, что она не пара Юджину. Юджин никогда не жаловался ей, что несчастлив в браке, и только говорил, что не любит жену. Теперь он любит ее, Сюзанну, одну ее.
Дальнейшие отношения Юджина и Сюзанны должны были осложниться еще одним исключительно важным обстоятельством, о котором он пока еще ничего не знал. Дело в том, что Анджела, с громадным удовлетворением следившая за деловой карьерой Юджина и со страхом и недоверием – за его успехами в обществе, решилась наконец на тот прыжок в неизвестность, каким для нее и для Юджина был ребенок. Она надеялась, что появление ребенка упорядочит жизнь Юджина, пробудит в нем чувство ответственности, научит его находить радость не только в светских развлечениях и в чарах юных красавиц. Она не забыла совета, данного ей еще в Филадельфии миссис Санифор и ее врачом, и не переставала думать о том, как подействовало бы на Юджина появление в их жизни ребенка. Юджин нуждался в какой-то точке опоры. Его положение в обществе было еще слишком неустойчивым, да и на него самого было трудно положиться. Ребенок – она надеялась, что это будет девочка, так как маленькие девочки всегда приводили его в умиление, – заставит его остепениться. Если бы родилась девочка!
