Естественно, не получилось. Капитан покинул кабину с гаечным ключом наперевес и повернул муфты на обеих передних ступицах.
— А теперь представим, что препятствие обнаружилось под обстрелом врага… Да пусть и в мирное время, но УАЗ остановился в луже, вода и грязь до подножки, каково?
Второй аргумент, кажется, подействовал на азербайджанца куда убедительнее. Тем более дождь усиливался, что мне на руку. Я велел всем тщательно пристегнуться и погнал по бездорожью.
Мы легко оторвались от УАЗа, машина местами буксовала, но ни разу не застряла до такой степени, что пришлось бы просить пассажиров подтолкнуть или пихать ветки под колёса. Остановились на твёрдом грунте.
— Товарищ майор, ваш водитель выберется? Или посмотрим?
Военный кивнул, а что ему оставалось, и мы снова потащились по грязи, во многих местах она поднималась выше ступиц и подножек. Начался второй круг того же маршрута. На самом тяжёлом месте обнаружился УАЗ, прочно севший на днище, азербайджанец, перепачкав брюки и штиблеты, пытался толкать, не преуспев.
Мы вытащили их тросом и вместе выкарабкались на сносную часть испытательной трассы. Несмотря на дождь и отсутствие защиты по бокам, второй восточный мужчина предпочёл перебраться ко мне и убедился, что по МКАД внедорожник идёт 130 и больше, что для ульяновского горе-джипа нереально.
Отвёз их в гостиницу «Метрополь», швейцар презрительно глянул на заляпанный УАЗ без дверок и довольно грязных пассажиров, портящих имидж приличного места. Знал бы этот гостиничный держиморда, что к ступеням подъехала сама история советского автопрома! Точнее, крутой поворот на его пути.
— Уважаемые! — сказал напоследок. — Можете с чистым сердцем доложить азербайджанскому руководству: быстрая, крепкая и как танк проходимая машина уже создана, причём в самые кратчайшие сроки. Приступаю ко второй части задачи — сделать внедорожник красивым и более удобным. За вами — Постановление ЦК и Совмина СССР о строительстве автозавода для его производства.
Утомлённые и переполненные впечатлениями кавказцы пожали мне руки, на том расстались. А мне предстояло объясняться и перед Житковым, и перед Милишкевичем, оба заподозрили, что моё рвение продиктовано меркантильными соображениями. Я не отрицал, заявляя, что сам намерен стать главным конструктором русско-турецкого джипа, защитить авторским правом как промышленный образец и что-то получать с каждого экземпляра. Всё честно, даже партийные взносы заплачу с этих сумм.
Ну, почти со всех сумм.
С августа месяца небольшое по численности ЦКБ бросило все силы на машины повышенной проходимости — субкроссовер для АЗЛК под названием «Людмила-Кросс», нью-УАЗ и пока безымянный турецко-азербайджанский автомобиль. Полная замена «волги» и выпуск ограниченной партии ГАЗ-3102 до появления люксовых ГАЗ-24–10 удостаивались внимания по остаточному принципу. «Руслан», умничка, готовился к серийному производству без каких-либо усилий с моей стороны. В Уфе созревал VVT с пятью клапанами на цилиндр.
Редчайший период: все катилось в направлении, мной заданном. Надолго ли? Дней десять! Потому что последовал вызов к Милишкевичу, чтоб услышать очередное «есть мнение». А мнение было таково, что обновлённый УАЗ получит экспортную перспективу не только в добровольно-принудительном порядке в армии стран Варшавского договора и в качестве братской помощи — нашим прокси, но и за живую СКВ. Следовательно, нужна реклама. А значит… партия поручает обеспечить достойное участие заводской команды УАЗ на ралли Париж-Дакар! Не хуже, чем у французов, гоняющих на «нивах» с полностью изменённой начинкой.
— Может, сразу отправим УАЗик на Марс? Если Гагарин так и не запустил туда человека.
Игорь Иванович не слышал, как Илон Маск зафигачил свою «теслу» в космос и шутки оценить не мог. Поэтому попытался вернуть меня на серьёзные рельсы.
— Что же мешает?
— Всё! Подготовка к такому рейду занимает минимум год, начинается до предыдущего ралли. Это мы в 1978-м с кондачка…
— Старт назначен на 1 января, у вас 5 месяцев. Ну, минус дорога.
— То есть на 7 месяцев ниже необходимого срока, заметили? У нас не только нет машин, только опытные кое-как ездящие экземпляры, им до серийных — как до Луны раком. А раллийная — это отшлифованная на производстве массовая модель, за год доведённая, чтоб выдержать сумасшедшие условия гонки.
Он что-то пометил в блокноте.
— Всё?
— Ничуть. На внутрисоюзных соревнованиях по пересечённой местности соревнования внедорожников у нас всегда были на задворках, потому что в распоряжении гонщиков только лёгкая «нива», прости-господи-УАЗ и для любителей ретро — ГАЗ-69. Просто нет опытных гонщиков с серьёзным опытом ралли на внедорожниках. Брать с легковых и переучивать на джипы можно, но это тоже дело не 5 месяцев, тем более прямо сейчас тренировок не начать — не на чем.
— То есть нет ни техники, ни людей… А что есть?
