Правило «не отрываться» бесило моего товарища до безумия, мы катились на несколько сот метров впереди пелетона под окрики Цыганкова, цитировать которых не позволит цензура, остальная советская железная братия, кроме вертолёта, барахталась в нашей пыли.
Первые сутки около нас болтались французы на «нивах», но оторвались и ушли вперёд. Должен сказать, маршрут 1984 года мне показался несколько легче, чем в прошлый раз, после Нигера мы взяли на запад южнее и не заезжали в Мали, а, главное, проигнорировали Мавританию с её дьявольской пустыней. Перед финальным рывком через Сенегал нас в Гвинее впервые после высадки в Алжире атаковали журналисты. Надо сказать, я практически утратил осторожность, не прятал лицо под маской вне трассы, днём на одуряющей жаре это нереально. Только носил тёмные очки. Бородка, аккуратно подстриженная под шкиперскую, и сравнительно аккуратные усы никак не желали выглядеть по-эстонски. Вдобавок из-под крашеных в светлый цвет волос начали пробиваться тёмные корни, а заняться новой покраской не находил ни условий, ни моральных сил. И вот тут прилетел сюрприз — на французском языке.
— Пари Матч, Жюль Кретьен. Нам стало известно, что эстонский гонщик Яко Туманен получил травму во время подготовки. Господин Вело Нупу! Кто едет с вами?
Прозвучал перевод, и мой позвоночник покрылся инеем. Слева перестал дышать Цыганков. А мой пилот ни на секунду не растерялся, реакция что на трассе, что при молотьбе языком у него отменная.
— Меня зовут Вел-ло Ыун-пуу. Слышите? Ы-ун-пу-у! Если не можете выговорить правильно наши фамилии, вам трудно разобраться, кто есть кто у эстонцев. Следующий вопрос?
И он выразительно ткнул пятернёй в парня с надписью «Фигаро» на микрофоне, вышло не совсем вежливо, но тот радостно ухватился и принялся пытать наших о технической стороне подготовки УАЗов, причём всё четыре, о гордость страны Советов, доковыляли до границы с Сенегалом. Наши зажурчали в ответ, я прикинулся шлангом.
Вечером после пресс-конференции пришлось понервничать, проклятый пройдоха Кретьен-Кретин мог запросто отловить меня индивидуально. Но ко мне подошёл совсем другой персонаж, татарин из Набережных Челнов с эмблемой КамАЗа, механик.
— Не волнуйтесь, он больше не задаст глупых вопросов. Езжайте спокойно, Сергей-муаллим.
Я выпал в осадок — сильнее, чем от каверзного вопроса Кретьена. Охренеть! Офигеть! Оху… и так далее.
«Муаллим», от слова «учитель», это вежливое обращение, распространённое только в Азербайджане. И КамАЗовец знает моё настоящее имя. Вот куда дотянулась могучая длань Гейдара Алиева, бывшего старшего офицера КГБ, а в их организации бывших не бывает, особенно если гэбист идёт круто вверх. Андропов, Путин… Чем чёрт не шутит, вдруг Гейдар Алиевич возглавит здешний СССР? Мне как бы выгодно, он мне покровительствует, но…
Никаких «но», задача одна — доехать до побережья Атлантического океана и вернуться домой.
Утром стартовали с интервалами — в соответствии с набранными на предыдущих этапах очками, зачётными и штрафными. Команда как бы УАЗа, всегда державшаяся вместе, имела у каждого экипажа равный индивидуальный результат.
Весь Сенегал — один сплошной скоростной доп. И Цыганков внял нашим молитвам, разрешил оторваться от грузовиков.
Если кому-то что-то рассказывал о кошмарном преодолении пустыни в Мавритании — забыть! Гонка наперегонки со смертью по Сенегалу превзошла её. Четыре УАЗа с тойотовским сердцем, без стенограммы-легенды, с одной только картой без привязки к визуальным ориентирам, неслись в погоню за «порше», «рено» и оставшейся паре французских «нив», не считая нескольких внекомандных индивидуалов. У лидеров на «порше» более 5 часов форы!
В нашей категории отвалилось более 60% участников, высадившихся в Алжире.
Прыжок-трамплин… С полным неведением, что будет по приземлении — дерево, скала, ров, река, колодец. Проходы с заносом по совершенно непонятным дорогам, где ни за что не угадать, какая картина откроется при выходе из виража. Мы с Велло неслись, само собой, первыми. Не имея возможности ничего ему подсказать, я бубнел в эфир об увиденном, чтоб Брундза, Русских и Геныч знали, что им предстоит.
Спасибо, где-то через час после старта впереди погнал вертолёт, Цыганков с воздуха сообщал много полезного, но топливо выгорело, пилот повёл их на заправку, а мы остались вчетвером в сгущающихся сумерках, прорезаемых светом «люстр», отчего стена пыли казалась светящейся ареной рок-концерта.
Велло едва не зацепил корму лежащего на боку «рено», я заорал задним о препятствии. Остановиться помочь? Сзади идёт кавалерия из восьми грузовиков. Как говорила служанка Кэти в «Трёх мушкетёрах», в любви каждый за себя. В эту ночь в Сенегале — тоже. Даже поломка УАЗа не остановила бы три других экипажа. Ждать техничку, остальные — вперёд-вперёд-вперёд!
За километр до финиша, раскрутив мотор до звона, Велло сцепился с «геликом», успев мне бросить:
— Если сожгу двигун, дотолкаем руками.
