Уф-ф-ф! Значит, модель женщины, позировавшая со мной под одеялом, смылась и не захотела светиться. Остались ли у неё отпечатки с той фотосессии — вопрос.
Заодно мне продиктовали телефон тренера по контактным единоборствам. Далеко! Но хотя бы раз в неделю надо ездить и вот почему.
— Представь, Анатолий Анатольевич, недостача на складе запчастей — больше полутора миллионов. Не отгружены в никуда по распоряжению администрации, а просто числятся, но нет их. Я в районную милицию позвонил, и третьего дня стал на проходной наряд, обшмонал десятка три подозрительных, у каждого второго — части машин. Один, самый здоровый и толстый, упёр ГБЦ! Причём как запчасть головки не фигурируют, мы получаем движки в сборе. То есть урод открутил голову с какого-то мотора. На сумму меньше 50 рублей составили административные протоколы, троих, включая носителя головы, отправили под уголовку. Так вчера в обед меня окружает толпа работяг и выкатывает претензии. Мол, у них был молчаливый уговор с начальством: зарплаты маленькие, но никто не уходит, потому что закрывают глаза на хищения дефицитных запчастей. А я, такой-сякой, подвёл под монастырь передовиков производства.
— И что?
— Со мной было трое, за кого я уверен: секретарша, доктор из медчасти и главный технолог. Нормальные свидетели. Когда самый борзый и здоровый, обдавая перегаром, вытащил разводной ключ, спрашиваю: «Собираешься ударить разводным ключом Генерального директора?» Он: «Да, гнида, тебя!», и добавил пару матюков. Я: «Все слышали? У меня законная самооборона». Шагнул к нему. Остальные расступились, типа арену освободили. Развлекаются, сукины дети.
— Аж не верится! — покачал головой Анатолий Анатольевич. — Чего же ты милицию не позвал?
— Её поздно было бы звать, когда из башки торчит гаечный ключ. Но, на самом деле, рисковал, если бы только всей оравой накинулись. А так снял плащ и пиджак, стал в боксёрскую стойку, абсолютно против железки бесполезную. Он и махнул. Здоровенный, но пьяный. Если кратко, увернулся от ключа, выбил ему коленную чашку, сломал руку и пару рёбер. Потом, конечно, вызвал ментов. У нападавшего — особо злостное хулиганство в пьяном виде в общественном месте, у меня самооборона. Работяги припухли, увидев, как я калечу их товарища словно в Гестапо, но никто не рыпнулся.
— То есть доходит вплоть до личных покушений…
— Да, дошло до них. Наверняка кто-то подбил пролетариев на выступление, не просто же собрались. Тут было легко — щемился открыто. А если сзади, из-за угла? Голова теперь крутится на 360 градусов. Пришлось собирать митинг, объяснять: баста, больше не воруем. Как выйдем в прибыль — пойдут премиальные, красть станет не нужно. Рассказал про аферы прежней дирекции, объяснил, сколько бы получили сотрудники, если бы деньги шли в кассу, а не мимо кассы. Смотрят угрюмо, им уже сотни раз обещали золотые горы. Но пока бунта на корабле не усматриваю. Человек двадцать ИТР и всяких материально-ответственных срочно уволилось, кто чует, что жареным запахло. Мне же проще, не надо по сокращению. Начал перемещения.
— Какие? — министру и правда было интересно.
— На заводе есть настоящие патриоты. Чудо, что не ушли раньше при виде того, что делали с АЗЛК. На них опора и тех, кого сманил с ВАЗа и МАЗа. В том числе — конструкторы, а они-то как раз не нужны. У меня свои идеи, — рассказал про советский аналог «Пинифарины», который намерен организовать и возглавить, а также про задел из знаменитого блокнота, откуда родится дизайн нового «москвича» с помощью Катерины. — Но их обидеть никак не могу. Расставляю их материальными, на контроль качества, на работу со смежниками, вру, что это временно, как только начнётся внедрение новой модели, так сразу… Надеюсь, получат нормальные зарплаты и смирятся.
— По лезвию ножа ходишь. Тебе придётся быть святее Папы Римского. Подставят на раз.
— Напоминаю про договорённость с министерством, достигнутую ещё с Поляковым. На должности Генерального я только три месяца, уже идёт вторая неделя. Всего лишь временный кризис-менеджер, как говорят буржуи. Если честно, дни для меня идут обратным отсчётом. Кстати, что слышно с моим преемником?
— Ничего, — откровенно ответил Житков. — Сам ещё только осматриваюсь.
— Не забудьте. С 1 июля я — счастливый советский безработный в поисках нового поприща. Собственно, уже сейчас присматриваю место.
Ушёл из министерства с гадким ощущением, что Анатолий намеревается держать меня на АЗЛК куда дольше, до моего инфаркта. Ничего. 3 месяца у меня прописаны в контракте, экземпляр находится в министерстве, другой в кадрах, третий у меня дома, хранимый в тайнике не менее тщательно, чем итальянские лиры от покойного товарища коммуниста и золото ушедшей супруги.
На завод не вернулся и сразу газанул домой, в свою, пусть съёмную квартиру. Машка устроилась в институт на вторую смену, Валя на АЗЛК — на первую и только на полставки, Мариночка не окажется одна.
