— Та жизнь во многом напоминала мне бред — после 1991 года. Главное, в ней не было Мариночки, Марины и тебя, родители к 2025 году умерли, да и я не слишком понимал смысл своего существования. Боженька или кто-то типа и.о. боженьки, как я первые 3 месяца и.о. на АЗЛК, дал мне второй шанс. Судьбу страны не изменю, а вот устроить свою жизнь и дать советским людям машины, а не модели машин марки «ведро с болтами», как-то пытаюсь. Поскольку ты со мной, просторы планеты бороздят «рогнеда» и «березина», даже «москвичи» получили передний привод, что-то получается.
Замолчали надолго. Потом Валентина подвела черту:
— Я никогда не пойму ту грань, где твои шуточки переходят в серьёзное или наоборот. Никогда себя вслух не сравнивала с Мариной, но тут не удержусь: она была умнее и образованнее меня, но тоже вряд ли разобралась в тебе.
— Подтверждаю твою догадку. Марина считала меня американским шпионом, поэтому не от мира советского, и просила по выполнении задания забрать её с собой на Манхэттен.
— Или это тоже шутка, вполне в её стиле, или я переоценила её интеллект. Ты столько полезного сделал для СССР! Американский шпион должен гадить-гадить-гадить.
— Может, я делаю вид, чтоб выбраться наверх, а уж там навредить по-крупному?
— В таком случае, я — твоя соучастница. Не привыкать. Брунов! Если думаешь, что нелепыми байками про пришельца из будущего заставишь меня поменять планы, то не надейся. Я слишком много времени и сил в тебя вложила.
— Придём домой, примем душ с дороги и продолжим вложения. Не возражаешь?
Тогда даже не подозревал, что полушутливый разговор о попаданстве однажды всплывёт. Мы мало что знаем заранее.
«Сами мы не местные…»
«Подайте Христа ради, сами мы не местные…»
Конечно, стиль моих писаний в Минавтопром, ЦК и Совмин был выдержан иной — суконно-канцелярский, но смысл оставался прежний. Цепляясь за ничем не подтверждённые обещания при моём вступлении в должность, я включил в запрос программы финансирования модернизации АЗЛК, в том числе, создание в Подмосковье собственного моторного производства. Мотивировал выполнением задач, поставленных партией, по увеличению продаж легковых автомашин населению, вплоть до полной ликвидации очередей. А одно из самых узких мест — моторостроение. Лишь Минский моторный существенно расширился, обеспеченный заказами МАЗа, да Уфимский модернизировался, подтянувшись до стандартов качества Тольятти. На ЗМЗ, это — Заволжский моторный завод, клепавший агрегаты от 21-й и 24-й «волги» для ГАЗа, РАФа, УАЗа и ЕрАЗа, ничего и слышать не хотели об изменениях, мотивируя, что шаг вправо или шаг влево неизбежно влечёт увеличение себестоимости продукции, и так форкамерный монстрик для 3102 лёг на текущие затраты, а сверху несутся окрики: текущая заводская себестоимость ГАЗ-24 не должна превышать 2500 целковых.
По этой логике тракторостроение должно было остановиться на уровне «Фордзон-Путиловец». Мамой клянусь, как говорят на Кавказе, он точно по текущим затратам дешевле, чем МТЗ-80.
В своих эпистолярных шедеврах я как дубиной размахивал неотразимым аргументом: экспортной перспективой. Действительно, у нас есть заготовка 2-х-литрового атмосферного дизеля, слизаны технологии «Мерседес-Бенц» и «Тойота-Моторс», в основной массе не защищённые патентами в Европе, а что защищено — не проблема внести ма-аленькие изменения, объявив моторы исконно советскими, ведущими родословную от русских братьев Черепановых. Причём наработки МИСИС и АН БССР позволяют несколько увеличить ресурс за счёт применения более стойких сплавов, не особо удорожая продукцию. Внедрение дизелей в мелкие авто для организаций сулит экономический эффект в самом ближайшем будущем. На основании изложенного: «Дяденьки большие, подайте, будьте добры, миллиончиков двести на строительство моторного завода в Московской области и позвольте придержать часть валютной выручки от реализации М-2140 на покупку импортного литейного оборудования и особо точных металлорежущих станков с ЧПУ, пожалуйста-пожалуйста…»
Каждая бумага запускалась как баллистическая ракета — после активной фазы полёта, т.е. её предварительного согласования в министерстве и ЦЦ, я уже никак не влиял на траекторию движения, зависящую от многих, в т.ч. случайных факторов, лишь один был стабилен: масса денег требовалась на марафет к Московской Олимпиаде. Мне отвечали уклончиво, порой «через год», после чего я вновь хватался за шариковую ручку — запускать очередного бумажного «першинга».
Чуть меньших вложений требовал новый цех пластмассовых изделий. Мы изготавливали большие пластиковые детали — передний и задний бамперы, правда — по половнике, на целый не хватало мощности оборудования, а также панель торпедо. Это достаточно грубые части машины. Я же мечтал освоить на АЗЛК весьма тонкое пластиковое литьё с напылением отражающего слоя, чтоб избавиться от смежников, в том числе иностранных поставщиков, в изготовлении фар, поворотников, противотуманок и задних фонарей.
