Только сейчас я заметила, что в стороне стоит машина папы и Росцислава. И подъехала еще одна, откуда высыпало несколько бравых мужчин в бронежилетах.
– У твоего отца хорошая служба безопасности, – улыбнулся пан, ведя меня в сторону авто.
Папа отобрал и крепко прижал к себе, я почти перестала дышать, но при этом умудрялась рыдать.
– Прости, – поймала испуганный Юлькин взгляд, выражающий крайнюю степень раскаяния. Отвечать не стала.
Отец отпустил меня, только когда мужчины вывели мать из подъезда. Она пыталась вырваться и смотрела абсолютно безумно.
– Ты сказал мне неправду, – заметило тихо, наблюдая, как ее сажают в машину. Отец вздохнул и сжал мое плечо.
– Я все еще пытаюсь уберечь тебя.
– Думал, я стану такой, как она?
– Ты не станешь, Ева. Ты проходила многочисленные обследования вплоть до восемнадцати лет. Я маскировал их под обычную диспансеризацию. Врачи уверены, что ты не унаследовала ген матери. Но это не значит, что я не буду пытаться уберечь тебя от зла. Каким бы оно ни было.
Я снова обняла папу. Понимаю его, конечно, но к сожалению, эти попытки чуть не стоили мне жизни.
Я перевела взгляд на Юльку.
– Ты меня накачала снотворным.
– Прости. Я не знала, что Марина следит за мной. Надеялась спасти тебя. Спрятать на время.
– Но ты была заодно с ней. Ты убила Марго!
– Тише, тише, – папа снова обнял меня, пан хмуро смотрел в сторону.
– Это было непреднамеренно, – слова явно давались Юльке с трудом. От обычной жизнерадостности не осталось и следа. – Я знаю, что должна была дать ей возможность все рассказать, но я так боялась потерять вас.
– Твоя мать ее шантажировала, – подал голос пан, я перевела на него изумленный взгляд. – Юля в прошлом занималась незаконными делами. Если коротко, обчищала квартиры, соблазняя мужчин и опаивая их какой-нибудь дрянью.
– Опыт-то остался, – не удержалась я, потому что все еще была зла на нее.
– Марина помогла мне в свое время. Мне грозила тюрьма. Она отмазала меня, дала денег на новую жизнь, – продолжала Юля могильным голосом. – Я должна была за это сойтись с твоим отцом. Влюбить его в себя. Чтобы потом помочь Марине в ее планах. Но… Я на самом деле влюбилась в твоего отца, – мы пересеклись взглядами. Интересно, я перестану офигевать сегодня? Кажется, куда больше, а тут все больше и больше. – Вы стали для меня семьей, которой у меня никогда не было. Я и не знала, что можно быть настолько счастливой. Я не хотела помогать Марине, но боялась, что она расскажет обо мне правду. И вы от меня откажетесь. Прости, Ева.
– Мы бы не отказались, – сказала я твердо, и Юлькины глаза наполнились слезами. – Тогда. А теперь…
– Когда я не смогла найти Марину, то испугалась за тебя, – перебила Юлька. – Поняв, что она не может свести тебя с ума, Марина решила от тебя избавиться. И когда я поняла, что она могла меня выследить, все рассказала Володе. Я понимаю, Ева. Конечно, все понимаю. Я съеду завтра же.
– Мы поговорим об этом после, – мягко заметил отец, и я увидела в его взгляде горечь и боль.
Он ведь любит ее. А она… Любит его? Действительно любит? Все эти годы она была рядом, делая отца счастливым, была мне хорошей подругой и даже немного матерью. Не представляю даже, как жить без нее. Но она все равно предала нас… И еще убийство Марго, пусть непреднамеренное.
– Я устала, – выдохнула я. Папа кивнул.
– Поедем домой.
– Можно Росциславу с нами?
Папа бросил на пана взгляд. В нем хоть и читалось легкое недовольство, но все же он ответил:
– Конечно.
– Поедешь? – спросила тихо, отойдя в сторону, где тактично стоял Росцислав, дабы дать нам разобраться. – Если хочешь, конечно.
– Хочу, – он смотрел как-то слишком серьезно даже для вечно серьезного пана. – Я планирую больше не оставлять тебя одну.
– Даже так? – я вздернула бровь, стараясь не думать о том, как горячо в груди от этих слов.
– Ну как и полагается, мозги встают на место только в критической ситуации. Я убеждал себя, что смогу легко расстаться с тобой и уехать из города. А когда почти потерял, понял: хрена с два. Я чуть не поседел.
– По-моему, даже немного поседел, – хихикнула я назло, пан посмотрел укоризненно, но не удержался от улыбки.
– Больше тебя никуда не отпущу, – заметил мне.
– Это что, признание в любви? – пошутила я.
– Похоже на то.
Шутить сразу перехотелось. Я захлопала глазами и потеряла дар речи на полминуты точно. Пан даже забеспокоился. Немыслимо же, что я столько молчу.
– Ты онемела? – улыбнулся все-таки. – Я в целом не против. Ты много болтаешь.
Пнула его легонько в плечо, Росцислав рассмеялся.
– Значит, влюблен? – спросила наконец. Он кивнул. Я взвизгнула и запрыгнула к нему на руки. Хорошо, что удержал.
– Я тоже, – прошептала ему на ухо, – я тоже в тебя с головой влюблена.
– Россия мне нравится больше, – пробурчал папа, как только сошел с трапа самолета.
– Не ворчи, – улыбнулась Юлька, держа его за локоть. Потом заметила меня. – Ева!
Первым делом папа меня обнял, потом внимательно осмотрел, словно за три месяца, что мы не виделись, я могла как-то кардинально измениться.
– Ты красавица, – чмокнул в нос.