— К вам заходит пациент, находите его в списке в компьютере, отмечаете есть жалобы или нет, годен или не годен, — быстро объяснила медсестра. — Если нужны дополнительные обследования — пишите в рекомендациях, они уже в поликлинике проходить будут.
— Понял, — кивнул я.
Ирочка сидеть со мной не стала, она побежала дальше работать в отделении. А я приступил к приёму.
Вообще почти у всех никаких жалоб не было. Зрение было хорошее, и дополнительных анализов не требовалось. У одной женщины вскочил ячмень — гнойное воспаление на веке, и я расписал лечение.
Каждого пациента я проверял офтальмологическим аспектом, и только потом начинал опрос. И вот, на очередном пациенте офтальмологический аспект явно указал на наличие проблемы.
— Добрый день, — в который раз за день поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич. Сегодня я провожу профилактический осмотр зрения. У вас есть жалобы?
— Нет, — тут же ответил мужчина. — Со зрением никаких проблем нет!
Ответил он также быстро, как и Шуклин, который пытается соврать.
— Для начала представьтесь, — спокойно предложил я.
— Иванов Кирилл Сергеевич, — исправился мужчина. — Извините. Просто врачей не люблю.
Диагностический аспект ничего не показывал, но офтальмологический явно говорил о наличии какой-то проблемы. Я принялся за стандартные тесты, которые проводил всем пациентам. Проверка зрения, измерение внутриглазного давления. Но все они были в порядке.
— Я же уже сказал, что проблем нет, — заметно нервничая, повторил Кирилл Сергеевич. — Можно пойду?
— Я ещё не закончил, — отозвался я. — Куда вы так спешите?
— Просто не вижу смысла во всех этих тестах, — буркнул пациент. — Раз всё в порядке.
Что-то явно не в порядке, раз он так спешит уйти из кабинета. Я отмёл остальные причины, и решил проверить цветовое зрение. И достал тест Ишихара.
Это была серия фотографий, на которых были изображены пятна различных цветов. Эти пятна образовывали цифры или фигуры, и пациенту нужно было их назвать.
Кирилл Сергеевич заметно побледнел, но деваться ему было некуда. После проведения теста я убедился в своей догадке, дальтонизм по типу дейтеранопии. Неспособность воспринимать зелёные оттенки.
— Судя по всему, вы уже знаете о вашем заболевании, — проговорил я. — И понимаете, что с дальтонизмом нельзя работать водителем общественного транспорта.
Особенно с такой формой. Он же элементарно не увидит цвет светофора!
— Константин Алексеевич, я вас умоляю, не пишите это в диагноз! — взмолился Кирилл Сергеевич. — Ну меня же с работы попрут, а куда мне устроиться ещё. Здесь платят хорошо, в автошколе отучился ради этого места. Прошу вас!
Понятно, почему он так отчаянно пытался скрыть свою болезнь. Но в данном случае я ничего не мог сделать, ради безопасности и пациента, и других людей, мне надо было написать диагноз.
О чём я и сообщил Иванову.
— Вам деньги нужны? — понял он это по-своему. — Сколько? Много я дать не смогу, но всё-таки кое-что… Только не пишите диагноз!
— К сожалению, диагноз написать придётся, — повторил я. — С таким заболеванием вам нельзя работать водителем. Его нужно лечить. Это не тот диагноз, который можно проигнорировать.
Иначе рано или поздно это приведет к аварии. Пострадает не только он, но и другие пассажиры. Но есть способ помочь…
Додумать я не успел.
— Я буду жаловаться! — воскликнул Кирилл Сергеевич и гордо покинул кабинет.
Быстро он! Только пятки сверкали. Ну, пусть жалуется. Мне даже интересно, как будет звучать такая жалоба.
Дослушал бы меня до конца и понял, что все не так плохо, как кажется. Мы живем в мире магии, которая может помочь даже в таком случае.
Я принял оставшихся пациентов, и наступил небольшой перерыв. Глазков был ещё занят своими делами, и я решил сходить отдохнуть в своё отделение. Тем более что Ирочка сказала, что следующие пациенты будут только через час.
В ординаторской было пусто, но выпить чаю мне не дал появившийся Клочок.
— Срочно в кладовку, хозяин! — пискнул он. — Беда.
— Что такое? — спросил я.
— Я там Никиту нашёл, — отозвался крыс. — Кажется, его кто-то усыпил!
Зубов всё утро пытался найти Никиту. Он даже оставлял Шуклина для разговора наедине, в чём-то его подозревая.
— Михаил Анатольевич с Шуклиным говорил? — спросил я у своего главного шпиона. — Он признался, что он сделал с Никитой?
— Не-а, — покачал головой крыс. — Твердил, что он ничего не делал. И наставник рукой махнул на него в итоге. А я стал проверять помещения в отделении. И в подсобке нашёл спящего Никиту.
— Это которая в закутке на нашем этаже? — уточнил я.
Крыс ведь не сможет вести меня через всё отделение, нужно было точно узнать дорогу до этой каморки.
— Ага, — подтвердил он. — Там обычно Шуклин любит спать. Это его излюбленное место, где никто не тревожит и не дёргает.
Тогда тем более очевидно, что Никиту усыпил и спрятал именно Шуклин. Только зачем — пока непонятно. Наверняка какой-то новый дурацкий план. Однако Никита не интерн, и я не вижу мотивации Шуклина вредить ему.
