— Как скажете, — отозвался он. — Я считаю, что у медсестры можно почерпнуть много полезного и многому научиться.
Как-то легко он согласился…
— Болотов, седьмая палата, пациентка Сукманова, — Зубов сделал небольшую паузу и добавил. — Вам она понравится. Тарасова, девятнадцатая палата, Кудрявцев. Боткин — третья палата, Лаврентьев. Только вам придётся пару часов подождать, он сказал — к десяти будет.
— В каком смысле? — уточнил я. — Пациент не свежепоступивший?
— Да нет, поступил он вчера, — ответил Зубов. — Ему в приёмном всё, что надо, сделали и отправили ко мне. А он на ночь домой попросился, дела какие-то решить. Состояние не экстренное, поэтому я разрешил.
Пациент с этажа аристократов, сразу видны особые привилегии. Вообще нарушать больничный режим было строго запрещено. А уж тем более в первые же дни после поступления.
Ведь если пациент уже оформлен в клинику — то ответственность за него лежит уже на клинике. Однако в случае с аристократами всегда есть место исключениям.
— Хорошо, — пожал я плечами.
Остальные разбежались по пациентам, и мы остались с Михаилом Анатольевичем вдвоём.
— Это не моё распоряжение было, мне сверху приказали, — вдруг проговорил он. — Я сам против такого.
Зачем-то он решил передо мной оправдаться. Хотя я его понимаю, с самого начала он производил впечатление принципиального человека и, видимо, не захотел, чтобы этот образ разрушился.
— Понял, — кивнул я. — Обойду пока что старых пациентов, осмотрю их.
— Давайте, — Зубов буркнул как обычно — недовольно, но я сумел услышать поощрение в его словах.
Пациентов он давал пока что только на один день. Далее занимался лечением сам или передавал другим терапевтам. Но мне всё равно хотелось наблюдать всех своих больных, я чувствовал за них ответственность.
По другим палатам я прошёлся довольно быстро, все пациенты чувствовали себя лучше, что не могло не радовать.
Вернувшись, Зубова я уже не обнаружил. Зато в сумке нашёлся Клочок.
— Ну что, выяснил? — спросил я.
— Да, хозяин, — отозвался крыс. — Это точно не Тарасова. Но я нашёл, чей это был запах.
— Ну говори уже, не томи, — поторопил его я.
— Ампулы и ключи вам подбросила… — крыс сделал драматическую паузу, — ваша главная медсестра.
Значит, я был прав. Всё-таки это Ольга Петровна…
Я заподозрил главную медсестру почти сразу же, как понял, что Тарасова это сделать бы не могла. И начал рассуждать, у кого ещё была такая возможность.
И Ольга Петровна подходила просто идеально. За её передвижениями никто не следил, она тоже имела доступ к ординаторской, она прекрасно могла подгадать момент, чтобы взять морфин.
Да и когда она забежала, чтобы сообщить о находке под своим шкафом — выглядела очень уж шокированной. Ещё бы, самой всё это провернуть и чудесным образом найти препарат у себя же в сестринской!
Скорее всего, она испугалась, что это моё своеобразное возмездие ей. И поспешила признаться, чтобы избавиться от подозрений самой.
Вчера я не подозревал её, потому не сильно обращал внимания на всю её реакцию.
Она казалась сильно напуганной, что было бы логично, ведь это её ответственность. Но оказалось, напугана она была из-за своего поступка.
Скорее всего, одна бы она не стала это делать. Ей это просто незачем. А значит, её кто-то подговорил. И вот тут сразу две кандидатуры. Шуклин и Соколов. А может быть, они сделали это и вместе.
— Хозяин, что будем делать? — оторвал меня от размышлений Клочок. — План отмщения готов?
— Пока ничего не будем, — отозвался я. — Недостаточно информации. Побудь сегодня в роли шпиона и последи за Соколовым и Шуклиным.
— Сделаю, — отозвался крыс. — Всё будет в лучшем виде.
Мы разделились, я отправился к своему пациенту, а Клочок — на разведку.
Третья палата оказалась ещё более современной и обставленной, чем все предыдущие, где я бывал.
Здесь в углу стоял диван с журнальным столиком. Палата была всего на два человека и занята при этом одна койка. Да и по размерам она была чуть ли не больше моей студии.
— Доброе утро, — поздоровался я с пациентом. — Вы Лаврентьев?
— Да, — кивнул мужчина. — А вы санитар мой сегодня?
Знакомство не заладилось с самого начала.
— Нет, — отрезал я. — Я ваш лечащий врач на сегодня, Боткин Константин Алексеевич.
— Ну-ну, — поджал губы Лаврентьев. — Не доросли вы ещё до врача, как по мне. Я не для того ложился в элитную клинику, чтобы меня лечило какое-то отродье.
Сильное ругательство для аристократов. Отродье — это человек, которого изгнали из собственного рода, если использовать это слово в прямом значении. А также это способ сильно оскорбить аристократа.
— Не лучшее слово вы подобрали для обращения к лечащему врачу, — ответил я. — Вам следует за это извиниться.
— Или что? — приподнял он бровь. — Я пациент, вы врач. На дуэль вы меня сейчас не вызовете. Вредить моему здоровью вы не имеете права. Так что вы мне сделаете?
Да уж, не самый приятный человек. И главное, так уверен в собственной правоте. Хотя в этом случае он совершенно не прав.
— Колоноскопию вам назначу, — улыбнулся я. — Знаете, что это такое?
