— Терапия, Боткин, слушаю, — отозвался я.
— Привет, спаситель, — услышал я знакомый голос Антона Кирилловича. — Можешь в приёмное ненадолго спуститься? Срочный разговор есть.
Зачем я резко мог понадобиться врачу приёмного отделения? Идей на этот счёт у меня не было. Но поводов отказываться тоже нет, это не похоже на очередную попытку меня подставить.
Поэтому я согласился и решил уже на месте узнать, что это за срочное дело.
Тем более, сдавать Зубову мне сегодня ничего не надо, и к тому же я снова дежурю.
Так что я ещё раз проверил Клочка и отправился в приёмное отделение. Видимо, Антон Кириллович работал сутки и сейчас к вечеру как раз должен был освободиться.
— Привет! — радостно воскликнул он, когда я зашёл в его кабинет. — Можно на «ты»?
— Можно, — кивнул я. — Что случилось?
— А пойдём в нашу комнату отдыха, там поболтаем, — ответил Антон Кириллович. — Я тут на сегодня отработал, сейчас сменщик придёт.
Он провёл меня в комнату отдыха, которая была очень похожа по обстановке на нашу ординаторскую. Врачам приёмного отделения тоже нужно место, чтобы переводить дух.
— Располагайся, чувствуй себя как в родной ординаторской, — пошутил Антон. — Чай будешь?
— Нет, спасибо, — отказался я. — Ты сказал, что срочный разговор есть.
— Есть, — кивнул тот. — Я думаю, нам надо подружиться.
Внезапное предложение, возникшее на ровном месте. Нет, я конечно всегда не против новым друзьям, но с чего бы это вдруг?
— Подружиться? — переспросил я. — Вот так внезапно?
— А для дружбы не нужны поводы, — отозвался Антон. — Я работаю в этой клинике уже год и могу тебе сказать, что друзей найти здесь сложно. Никогда не знаешь, можно ли довериться человеку. Поэтому спешу тебе сказать, мне — можно.
Теперь его слова звучат ещё более странно. Уже начинаю подозревать, не очередной ли это план Шуклина и Соколова. Правда, суть плана пока не ясна. Слишком уж в открытую действует Антон. Ладно, если бы постепенно попытался завоевать доверие…
— Я предпочитаю сам определять для себя, кому можно довериться, а кому нет, — сказал я. — Всегда «за» хорошие отношения между коллегами, но говорить о дружбе, когда я вижу тебя второй раз в жизни — это как-то поспешно.
— Я понимаю, что это может выглядеть странно, — с готовностью заявил Антон. — Но, по-моему, как раз наоборот — то, что я открыто предлагаю тебе выстроить хорошие отношения — признак моих чистых намерений. Ты выручил меня, очень мне этим помог, и я понял, что могу тебе доверять.
И всё равно мне кажется, что это какой-то странный подход.
— Я не против выстроить хорошие отношения, — пожал я плечами. — Можем попробовать. Но сходу называть тебя другом не могу.
— Хотя бы так, — кивнул Антон. — Я рад, что мы это обсудили. А теперь мне пора домой, высыпаться после смены.
И это всё? Важный срочный разговор —вот это обсуждение нашей дружбы? Нет, тут явно что-то не так. Если это не план Соколова и Шуклина, то какой-то замысел самого Антона.
Не могу я вот так сходу ему доверять. Ещё прошлая жизнь меня научила, что доверие — очень хрупкая и труднодоступная вещь.
Посмотрим, как проявит себя Антон дальше. Пока и без этого проблем хватает.
Я попрощался с ним и поспешил назад в отделение.
— Константин Евгеньевич! — ко мне подбежала медсестра Света. — Там пациенту плохо, сознание потерял! Седьмая палата. Вас первым увидела, докладываю.
Седьмая палата. Как раз туда и положили Горбунова с анемией!
— Бегу, — помчался я.
В палате упавшего без сознания пациента уже окружили его соседи, обсуждая между собой, переносить ли его на кровать.
— Так, разойдитесь, ему воздух нужен, — скомандовал я. — Вам с вашими болячками только и таскать пациентов.
Хотя всё равно приятно, когда пациенты в палате попадаются отзывчивые. Не просто оставили человека лежать на полу, а попытались что-то предпринять. Наверняка сами позвали медсестру, а она как раз встретила меня в поисках терапевтов.
Пациентом действительно оказался Горбунов. Бледный, дыхание частое, видимая пульсация сонных артерий.
Так, просканировать диагностическим аспектом.
Отдельно я тщательно посмотрел в проекции, нет ли свечений в районе головы. Всё-таки он упал с высоты своего роста и вполне мог удариться головой. К счастью, тут обошлось.
А вот сердце мне не нравится. При его оформлении в отделение терапии я не осматривал его подробно, меня больше интересовали органы, которые могли спровоцировать кровотечение. Сейчас же я увидел чёткое свечение.
Переключился на кардиологический аспект. Пульс частый, давление понижено. Так, проблема с сердцем очевидна, осталось установить, что это конкретно.
Железодефицитная анемия, свечение сердца, характерные признаки… Миокардиодистрофия!
Заболевание, при котором происходит поражение миокарда сердца из-за метаболических нарушений. Например, из-за анемии и нарушения транспортировки кислорода в клетки сердца.
В палату вбежали Зубов и Соколов. Видимо, их тоже позвала Светлана: одного как заведующего отделением, второго как лечащего врача пациента.
— Что тут происходит? — выкрикнул Зубов.
