— И вы даже не поинтересуетесь, что происходит? — полюбопытствовал я.
— Нет, это не моё дело, — пожала она плечами. — И даже не пытайтесь меня очаровать и выпытать диагнозы! А то у вас вполне может получиться…
— И в мыслях не было, — улыбнулся я. — Ведите.
Мы вошли в первую палату, которая была на одного человека. В инфекционном отделении это не роскошь, а скорее необходимость. Многие инфекции очень заразны, поэтому больные вынуждены лежать в подобных боксах.
— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич. Мне нужно вас опросить и осмотреть.
— Наташенька уже предупредила, — кивнул пациент. — Делайте всё, что нужно.
Я сразу же обратил внимание на высыпания, которые присутствовали на лице и открытых частях тела пациента. Некоторые были в виде красных пятнышек, другие в виде везикул с жидкостью — по внешнему виду они напоминали обычные прыщи.
Я подошёл и осмотрел волосистую часть головы. Высыпания обнаружились и там.
Слишком просто для первого случая.
— Температура, зуд имеются? — спросил я у Глебова.
— Уже полегче, но ещё есть, — кивнул он. — Я тут третий день уже на лечении.
— Ветряная оспа, — сказал я Наташе. — Идём дальше.
— Быстро вы, — улыбнулась девушка. — Пойдёмте.
Мы попрощались с пациентом и вышли в коридор.
— Если будете двигаться таким темпом, то и соблазнять меня не потребуется, — пошутила девушка перед следующей палатой. — Продолжим.
Следующий пациент, Киселёв, оказался в клинике через неделю после укуса клеща. Осмотрев его инфекционным аспектом и задав некоторые вопросы, я быстро смог поставить ему клещевой энцефалит, лихорадочную форму.
— Почему он лежит не в неврологии? — поинтересовался я по пути в третью палату.
— Лихорадочная форма лечится в нашем отделении, — ответила Наташа. — Неврологи брать его не стали, с их стороны ничего нет из симптомов.
В какой-то степени Киселёву с этим повезло.
Клещевой энцефалит — серьёзное заболевание, которое часто сопровождается менингитом — поражением головного и спинного мозга. А это, в свою очередь — головные боли, парезы, ригидность затылочных мышц, неукротимая рвота. На этом фоне лихорадочная форма, которая проявляется температурой и слабостью, гораздо легче переносится.
Следующими были Дурнова и Собакин, оба с дизентерией. Ещё одна кишечная инфекция с диареей, тошнотой, рвотой и лихорадкой.
Эти случаи оказались сложнее, так как течение дизентерии очень похоже на сальмонеллёз, и установить диагноз без дополнительного обследования довольно трудно.
Мне помогло знание некоторых тонкостей, которые отличают эти диагнозы между собой. Например, только при дизентерии характерны примеси гноя в кале, так называемый «ректальный плевок». Кроме того, помогло наличие инфекционного аспекта.
Но провозился я всё равно долго, и к пятой пациентке, Мордвиновой, мы пришли за полчаса до окончания выделенного времени.
— Добрый день, — в который раз поздоровался я. — Меня зовут Константин Алексеевич…
— Знаю, знаю, — торопливо ответила Мордвинова. — Мне Наташенька всё сказала. И вы очень вовремя, мне что-то стало хуже!
— В каком плане? — сразу же спросил я. — Что сейчас беспокоит?
— Моча потемнела, — отозвалась Мордвинова. — И глаза… Мне кажется, они пожелтели.
Это говорит о явных печёночных симптомах. Но бить тревогу ещё рано. Многие инфекции так или иначе поражают печень.
— Позвать Дмитрия Степановича? — шёпотом спросила Наташа.
— Пока нет, я разберусь, — спокойно ответил я. Затем обратился к пациентке: — Расскажите о других симптомах.
— Ну, сначала я думала, что просто простыла, — начала рассказывать Мордвинова, успокоившись от моих слов. — Температура была, кости ломало, слабость. Насморк начался. Потом начало болеть горло, и ничего от него не помогало. Не выдержала, пошла к врачу. Та меня и отправила госпитализироваться.
— Не замечали чувство комка в горле? — спросил я. — Или каких-то уплотнённых бугорков?
— Вы про лимфоузлы? — улыбнулась женщина. — Увеличены, да. Особенно в шее.
Я уже привык, что немногие пациенты вообще знают, что такое лимфоузлы. Поэтому и спрашивал всегда на максимально понятном языке.
Задав ещё несколько вопросов, я перешёл к осмотру. В горле — яркая картина фолликулярной ангины. Лимфоузлы увеличены, плотные, подвижные.
Так, теперь диагностический аспект. Подсвечиваются миндалины, лимфоузлы, печень и селезёнка.
— Инфекционный мононуклеоз, — проговорил я. — Самый разгар заболевания. Потемнение мочи и пожелтение склер связано с гепатолиенальным синдромом. Он часто возникает при данном заболевании.
— То есть это тоже вызвано поцелуем? — удивлённо спросила Мордвинова.
Я не сдержался от лёгкой улыбки. Инфекционный мононуклеоз часто называли «поцелуйной болезнью», так как возбудитель мог передаваться через поцелуи. Это был не единственный способ передачи, но название почему-то прижилось среди инфекционистов.
— Да, так и есть, — кивнул я. — Я добавлю пару препаратов в схему лечения, и скоро симптомы пройдут.
— Спасибо большое, — улыбнулась пациентка. — Успокоили.
