В итоге за пять минут до истечения двухчасового времени я вернулся в кабинет к Жиркову и перечислил все диагнозы. Не забыв упомянуть про новые симптомы у Мордвиновой и предложить схему лечения.
Жирков долго молчал, потирая переносицу.
— Вы точно уверены в том, что у Дурновой и Собакина дизентерия? — спросил он наконец.
— Совершенно точно это покажут только анализы, но на девяносто процентов — да, — ответил я. — Так и знал, что вы дадите мне подобных пациентов.
— Дело в том, что изначально я поставил им сальмонеллёз, — признался Жирков. — Анализы пришли только сегодня. И да, вы правы, это дизентерия.
Так Дмитрий Степанович пытался меня подловить на том, на чём ошибся сам! И я, к его сожалению, на эту удочку не попался.
— Как вы это поняли? — поражённо добавил инфекционист.
— По симптомам и осмотру, — пожал я плечами.
— И Наташа бы вам не подсказала, я анализы получил, когда вы уже ушли, — задумчиво добавил он. — Неужели мне и правда пора на пенсию?
— Я считаю, что человек должен уходить на пенсию, когда сам этого хочет, — спокойно ответил я. — А вот ещё один врач вам бы точно не помешал. Помощник, со свежим взглядом, которого можно всему научить.
Правда, у самого меня не самый лучший опыт, связанный с учениками. Но уж в этом времени ученики не убивают учителей! Я надеюсь…
— Может быть, может быть, — задумчиво ответил Жирков. — Что ж, уговор есть уговор. Я приношу вам извинения за своё поведение. Оно было… неприемлемым. И хочу заверить, что с этого дня буду относиться к вам как к полноправному коллеге, несмотря на то, что вы ещё интерн.
Такого я не ожидал. Думал, что он просто принесёт извинения, и не факт, что искренние. Но Жирков отнёсся к ситуации со всей серьёзностью.
— Спасибо, — кивнул я. — Могу идти?
— Да, всего доброго, — растерянно ответил он. Кажется, он крепко задумался обо всём этом.
Я не стал ему мешать и покинул его кабинет.
— Уже уходите? — поймала меня возле лифта Наташа. — И даже не попрощались!
— Не хотел отвлекать, — улыбнулся я. — Да, моя работа тут закончена.
— Ну вы заглядывайте в гости, — кокетливо проговорила она. — Мало ли, всё-таки понадобится меня ради чего-нибудь соблазнить.
— Всенепременно, — заходя в лифт, улыбнулся я.
День показался мне довольно долгим из-за большого количества пациентов. Но как оказалось, из всех интернов я освободился чуть ли не самым первым.
— Дмитрий Степанович уже успел мне рассказать, как вы там его поразили! — завидев меня, усмехнулся Зубов. — Так что и сегодня вы дежурства избежали. Тарасова тоже обошлась без замечаний, но там-то ситуация другая. А как вы с Жирковым сладили — представить не могу!
— А остальные ещё не вернулись? — спросил я.
— Да вот жду, — отозвался наставник. — Странно говорить, но заскучал я что-то без своих птенцов неокрылённых! Завтра никуда вас не отдам!
Продлился этот трогательный момент совсем недолго.
В ординаторскую распахнулась дверь, и появился Болотов в сопровождении какого-то мужчины в белом халате. Он притащил Евгения чуть ли не за ухо.
— Ну нет, Миш, на такое я не подписывался, — заявил он. — Вот чтобы этого орла в моём отделении больше никогда не было!
— Фу ты, вот и прошла моя лирическая нотка, — вздохнул Зубов. — Что случилось?
— Ты-то мне, конечно, ту историю про мазок рассказал, — ответил мужчина. — Но я и подумать не мог, что всё так серьёзно! Он мне всю лабораторию перегрузил!
Видимо, это и есть заведующий венерологией. Высокий, довольно молодой мужчина, с густыми чёрными усами и каким-то грозным взглядом. От одного его вида болезни должны пугаться и сами излечиваться.
— Болотов, птенец вы об гнездо ударенный, что опять натворили? — обратился к Жене наставник.
— Д-да ничего особенного, — постарался оправдаться тот. — Д-действовал строго п-по указаниям.
— Ага, по указаниям! — воскликнул венеролог. — Сегодня проходили комиссию работники молочного завода. Порядки у них какие-то новые, им теперь венеролог нужен. А в поликлинике его нет, вот и отправили ко мне!
— Да я помню, ты поэтому помощь и просил, — кивнул Зубов. — И что?
— Комиссия, Миша, это когда жалоб нет — печать — свободен! — гневно ответил тот. — А не когда каждому назначают мазок на все заболевания, передающиеся половым путём. И сами его берут, упаковывают и отправляют. На все, Миша. Моя лаборатория в жизни не работала с такими мощностями!
Кажется, Болотов в очередной раз слишком увлёкся с назначениями. Есть за ним такой грешок, и Зубов это не раз подмечал.
— Т-так иначе нельзя судить, з-здоровы они или нет, — ответил Болотов.
— В списке необходимых обследований для комиссии стоит только сифилис, ВИЧ и гепатиты! — ответил венеролог. — И на это они сдают кровь! А не мазки на гонорею! Всё, чтобы больше я вас в отделении вообще не видел!
Венеролог вышел из ординаторской и громко хлопнул за собой дверью.
— Дежурство, — вздохнул Зубов. — А теперь, Константин, покиньте ординаторскую. Моя душа соизволит наорать на Болотова, но не хочу вас травмировать.
Я быстро собрался и тут же вышел за дверь. Не успел я её закрыть, как из ординаторской донеслось начало речи Зубова:
