Этот жест, которым Евгений поправлял очки, всегда безошибочно действовал на окружающих. Вот и сейчас Лена явно призадумалась, а не может ли это быть что-то из перечисленного. Вот дура.
— Онкология? — испугалась женщина. — Это значит рак? Я умру⁈
— П-пока я не м-могу сказать точно, — важно ответил Болотов. — Н-нужно обследоваться. М-мы обсудим всё с к-коллегой и вернёмся.
Он потащил растерянную Лену в коридор, оставив насмерть перепуганную пациентку в палате.
— Ну, думаю, нужно провести общий анализ крови и мочи, биохимию, анализ крови на иммунологические показатели, — начала перечислять Тарасова. — ЭКГ, рентген суставов, реакцию Вассермана… Да уж, обследоваться ей придётся много.
— Н-нужна ещё о-обязательная пункция сустава, — добавил Болотов. — П-попросишь разрешение у Зубова?
— А зачем пункция? — снова растерялась девушка.
— Э-это входит в перечень д-диагностических критериев, — ответил Болотов. — Р-разве ты забыла?
Его укоризненный тон подействовал на девушку просто превосходно.
— Нет, помню, — тут же ответила она. — Я напишу направление и схожу к наставнику за одобрением.
Ох, наивная душа. Сейчас получит нагоняй от Зубова, к гадалке не ходи. А если он вдруг направление подпишет — Болотову только в плюс.
К тому же, пока она будет занята, ему никто уже не помешает…
Болотов проследил, как Лена скрывается в ординаторской, и направился назад в палату.
После опроса и осмотра Авдеева, у которого оказалось обострение хронического панкреатита, я направился к Гордееву.
— Добрый день, — поздоровался я. — Вам уже сняли холтер?
— Да, но на расшифровку уйдёт часа два, как сказала та милая женщина, — кивнул пациент. — Все пробы делал, как вы и говорили. Ходил по коридору, по лестнице. Приступы были, но от нитроглицерина сразу проходили.
Типичная картина стенокардии. Что ж, надо дождаться результатов холтера и вызывать кардиолога.
— Всю ночь хвастался своим монитором, — пробурчал пациент с соседней койки. — Точно жалобу напишу!
— На меня тоже? — удивился Гордеев. — Такое вообще возможно?
— Пожаловаться можно на что угодно, — со знанием дела отозвался его сосед. — Однажды я пожаловался на стоматологию за то, что меня заставили надеть бахилы. Доктор, вы будете мне назначать холтер или нет?
Ну и наглый же этот пациент! Я привык одинаково уважительно относиться ко всем, но этот явно считается в отделении проблемным.
— Нет, не буду, — ответил я. — Можете добавить себе в список новую жалобу.
— Уж поверьте, добавлю, — буркнул тот. — Лечить людей не хотите, вам бы только деньги зарабатывать.
По моему мнению те, кто хотят зарабатывать деньги, идут куда угодно, но только не врачами. Но спорить с этим человеком бесполезно. Поэтому я проигнорировал его высказывание, задал ещё пару вопросов Гордееву и покинул палату.
— О, ты, случайно, не у Котова был? — поймал меня в коридоре Никита.
— Нет, у Гордеева, — отозвался я. — А что?
— Да Зубов решил мне отомстить за мой отпуск, подкинул мне своего жалобщика, — с улыбкой заявил тот. — Вот, собираюсь с духом, прежде чем зайти. А то ведь не сдержусь, а мне потом сразу дежурство влепят!
— Я знаю, о ком ты, — кивнул я. — Он уже пригрозил жалобой даже своему соседу по палате.
Никита громко расхохотался.
— Эх, вроде уже и сам врач, а всё равно чувствую себя вечным интерном, — отсмеявшись, ответил он. — Ну, деваться некуда, я пошёл.
— Держись там, — улыбнулся я.
Никита мне нравился всё больше, было видно, что в нём нет никаких подвохов. Открытый, доброжелательный и довольно приятный человек, которые в терапии были в дефиците. Особенно на контрасте с Соколовым и Шуклиным.
В ординаторской я встретил растерянную Лену, которая суетилась с направлением в руках.
— Ты не видел Зубова? — обратилась она ко мне. — А то направление подписать срочно нужно!
— Не видел, — пожал я плечами. — А что за направление?
— Подозреваем с Женей у пациентки системную красную волчанку, и нужна срочная пункция сустава, — серьёзно отозвалась она. — Это ведь один из критериев диагностики!
Такого критерия диагностики у системной красной волчанки определённо не было. Если, конечно, за одну ночь в медицине что-то не успело резко поменяться на эту тему, в чём я сильно сомневаюсь.
— При подозрении на СКВ пункция не проводится, — сказал я. — С чего ты вообще это взяла?
— Болотов сказал, — растерянно отозвалась Тарасова. — Я и сама сомневалась, но он так уверено говорил…
Снова эта непонятная любовь Болотова к гипердиагностике. Ну зачем ни с того ни с сего прокалывать женщине сустав, что, кстати, является не самой приятной процедурой? Тем более, если у неё действительно подтвердится системная красная волчанка, проблем ей и без этого хватит.
— Наверное, он что-то перепутал, — пожал я плечами. — Назначьте ей рентген, чтобы оценить поражение суставов. И вызывайте ревматолога, её, скорее всего, переведут.
— Хорошо, — Лена собралась уходить, но я её остановил.
— Что происходит? — прямо спросил я. — С чего это ты стала так меня избегать?
— Я не избегаю, — спрятала она глаза. — Просто… Я пока не решила, как к этому относиться.
— К чему? — уточнил я. — Говори уже прямо.
