— Не, наставник наш как часы, приходит ровно в восемь утра, — ответил Никита. — Иногда мне кажется, что он до этого времени просто внизу где-то стоит, но не поднимается. Чтобы ровно ко времени подойти.
Я налил себе кофе и присел с ним за стол.
— Даже не будешь спрашивать, как именно я получил место в клинике? — прищурился Никита. — А то ваш Соколов вчера полдня доставал!
— Мне было бы интересно, но допытывать я не собираюсь, — пожал я плечами. — Захочешь — сам расскажешь.
— Это мне нравится, — улыбнулся он. — Но вообще, мне правда нечего рассказывать. Работал хорошо. Вот Зубов меня и оставил. Так что никаких советов из разряда «а как к нему подлизаться» я тебе не дам.
— Я и не рассчитывал, — усмехнулся я. — Подлизываться — это не про меня.
Никита, чуть прищурившись, внимательно на меня посмотрел. На пару секунд в ординаторской наступила тишина, и было слышно только мерное посапывание Болотова.
— Слушай, — наконец произнёс он. — Я не сторонник всяких интриг и всего прочего. Но мне кажется, ваш ещё один интерн, Соколов — не самый приятный человек. Просто решил предупредить, что от него можно ожидать всякого. Знаю я таких людей, они с гнильцой.
И это Никита ещё даже не представляет, сколько на самом деле в Соколове этой гнили.
— Спасибо за предупреждение, — кивнул я. — Но это было и так понятно с самого начала.
— Доброе утро, я не опоздал! — громко оповестил о своём прибытии Шуклин.
Болотов резко встрепенулся и принялся искать на столе свои очки.
— Ты даже рано, ещё пятнадцать минут есть, — отозвался я. — С выздоровлением.
— А это кто? — Шуклин подозрительно уставился на Никиту. — Уже замену мне нашли?
— Ну да, я новый интерн, — серьёзно кивнул он. — Меня взяли на работу вместо какого-то идиота, который перекись умудрился выпить. А вы кто?
Шуклин резко побледнел и сжал кулаки.
— Как это вместо меня⁈ — воскликнул он. — Это моё место, Зубов не имел права!
— У-успокойся, это п-просто терапевт, — зевнув, проговорил Болотов. — Он б-был в отпуске.
— Никита Яковлевич, прошу любить и жаловать, — кивнул Никита.
— Фух, отлично, — Шуклин бухнулся на диван и прикрыл глаза. — Я Паша. И перекись я выпил случайно.
— Шикарное знакомство, ни добавить, ни прибавить, — улыбнулся Никита. — Хоть в резюме так и пиши.
В ординаторской появились Соколов и Тарасова, а следом за ними и Зубов.
— С возвращением, куриная жопка, — бодро проговорил он. — Итак, господа птенцы, время разлетаться по пациентам. С сегодняшнего дня я решил повысить вам уровень сложности!
— Вот стоило мне с больничного выйти, так сразу уровень сложности повысился, — вздохнул Шуклин.
— Не переживайте, вы остаётесь на прежнем уровне, — усмехнулся Зубов. — А остальные получат по целой палате пациентов, у которых уже выставлены диагнозы. И будут вести всех их до выписки.
Для меня это не было повышением сложности, так как со мной этот трюк Зубов уже проделывал. И мне нравилось это гораздо больше, чем просто видеть пациента, ставить диагноз — и передавать другому. Я всё равно старался навещать всех своих, но теперь это будет более официально.
— Никита, а ты чего расселся? — добавил Зубов. — На тебе все новенькие пациенты, порхай, орёл.
— Лечу-лечу, — кивнул тот. — Если помощь будет нужна — обращайтесь.
— Так, Болотов, возьмёшь всю семнадцатую палату. И только попробуй мне ещё раз запугать Постникову! Я после вчерашнего даже валерьянку на ночь пил, — пригрозил Зубов. — И это не отменяет твоего дежурства и сегодня ночью. Давай, мухой!
— О, значит, я сегодня не дежурю? — радостно спросил Шуклин.
— Убийственная логика, назвал бы её женской, да боюсь, Тарасова обидится! — ответил Зубов. — Вам ещё надо заслужить отсутствие дежурства, любитель перекиси вы наш! Давайте-ка, восемнадцатая палата, Григорьев. Диагноз, лечение, всё как обычно.
Шуклин вяло кивнул и медленно вышел из ординаторской.
— Соколов — шестая палата, Тарасова — девятая палата, Боткин — тринадцатая палата, — раскидал остальных Зубов. — Вперёд и с песней.
Мы забрали у Ольги Петровны истории болезней и разошлись по палатам. Мне досталась мужская палата с тремя пациентами.
Авдотьев — с хронической обструктивной болезнью лёгких, Герасимов — с гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью и Кравцов — с гломерулонефритом. Для полного набора в этой палате не хватает только сердечника.
Опросить, заполнить дневник осмотра, назначить новые анализы, если нужно, подкорректировать лечение. Довольно простые занятия.
— Доброе утро, — поздоровался я сразу со всеми, заходя в палату. — Меня зовут Константин Алексеевич, теперь я ваш лечащий врач-терапевт. К каждому подойду по очереди, на осмотр.
— Доктор, хорошо, что вы пришли, — сразу же заявил один из пациентов. — У нас тут ЧП!
А когда было иначе?
— Что случилось? — спросил я.
— У нас завёлся вор, — отозвался второй пациент. — Который ворует наши личные вещи. И никто из нас троих не признаётся. Рассудите, пожалуйста!
— Да, у меня пропали мои кроссворды, — серьёзно проговорил третий пациент. — Новые, между прочим! Мы тут уже все переругались, и все отрицают свою вину.
Приехали. Теперь в клинике завёлся ещё и вор кроссвордов.
