— Я вас провожу до кабинета, — более строгим тоном ответил я.
Нельзя пускать её поход на самотёк. Многим пациентам с клептоманией стыдно разговаривать о своей проблеме, и она может испугаться возле самых дверей. Лучше уж проконтролировать, что она действительно попадёт на приём.
— И вещи нужно вернуть, — добавил я. — Где они?
— Да вот, в мешке тут у меня, — заторопилась Лариса. — Только стыдно мне, доктор. Может, вы вернёте?
— Верну, — вздохнул я. — Пойдёмте, провожу к психиатру.
Я завёл женщину в кабинет Ларионова, коротко объяснил ему ситуацию и оставил её там. А сам забрал мешок и отправился раздавать вещи обратно пациентам.
За этим занятием возле одной из палат меня поймал Зубов.
— Что это вы тут делаете, Боткин? — подозрительно спросил он.
— Раздаю вещи пациентам, — вздохнул я. — У одной из санитарок проявилась внезапная клептомания, из-за чего у пациентов пропали кроссворды, очки, кружки и прочие вещи.
— Что за напасть такая, — удивился наставник. — Вы отправили её к психиатру?
— Лично до кабинета довёл, — кивнул я. — Эпизод случился впервые, судя по её словам. Но дальше вам решать её судьбу. Лариса, рыжая такая.
Умолчать об этом перед заведующим я не мог, потому как он отвечал за всё отделение. Если случаи продолжатся — то неприятности будут уже у Зубова.
— Я с ней поговорю, — кивнул наставник. — Ну, давайте помогу вам тогда. Много осталось?
— Четыре палаты, — ответил я. — С семнадцатой по двадцатую. Жалоб никаких не возникло, я всем объясняю, что это просто такое заболевание. Виновного не называл.
— Повезло, что этаж для простолюдинов, аристократы бы такое возмущение подняли, — усмехнулся Зубов. — А тут люди хоть понимающие.
Он подошёл к семнадцатой палате и попытался открыть дверь. Однако та была заперта.
— Это что за новости, — буркнул он. — Эй, откройте!
— Не могу, — послышался из-за двери голос Болотова. — Сюда нельзя!
И снова Болотов что-то учудил. Зубов так и замер с поднятой рукой, словно хотел ещё раз постучаться.
— В каком смысле нельзя⁈ — гаркнул он. — Болотов, открывайте немедленно! Что вообще происходит? Что вы там делаете⁈
За дверью послышалось какое-то сопение, а затем дверь всё-таки открылась, демонстрируя нам странную картину.
Одна из коек пациенток была отгорожена ширмой, которую обычно ставили для каких-либо медицинских манипуляций. А возле двери стоял Болотов, рядом с которым была стойка с клизмой.
Зубов выпучил глаза и несколько секунд просто молча осматривал всю эту картину, явно сдерживаясь, чтобы не наорать на своего интерна при пациенте.
— На выход, — выдохнул он. — Сейчас же!
Он первым развернулся и вышел из палаты, Болотов посеменил за ним.
— А что, очистительная терапия отменяется? — выглянула из-за ширмы пациентка. — Доктор сказал, что только очищая организм от всех шлаков можно добиться выздоровления.
— Пока что откладывается, — ответил я, чтобы хоть что-то сказать. И не опускать при этом своего коллегу, который, кажется, совсем из ума выжил. — Этот метод доктор сейчас обсудит с заведующим отделением. Скорее всего, от него придётся отказаться.
— Жаль. По-моему, отличный метод лечения, — заявила другая пациентка. — Всем известно, что в кишечнике накапливается негативная энергия, которая и является причиной всех болезней. Доктор нам всё объяснил.
А неплохо он успел тут всем мозги запудрить. Ещё чуть-чуть, и я сам начну верить во весь этот бред. До этого не дойдёт, конечно, но говорят они все очень уверенно.
Я проигнорировал это высказывание, снова коротко объяснил ситуацию с пропавшими вещами и раздал женщинам украденное. Закончил с остальными палатами и вернулся в ординаторскую.
Картина передо мной снова предстала странная, хотя пора бы уже привыкнуть, что она редко бывает другой.
В ординаторской друг напротив друга сидели Зубов и Болотов. Рядом с Зубовым на диване сидел Терентьев, держа в руках стакан воды. А возле холодильника невозмутимо стоял Никита, попивая чай.
— О, Костя! — как ни в чём не бывало воскликнул последний. — Проходи, тут как обычно, очень интересно.
Остальные присутствующие промолчали, продолжая смотреть друг на друга.
— Что происходит? — подойдя к Никите, поинтересовался я.
— Ну, Болотов что-то учудил, и на этот раз что-то мощное, — пожал плечами терапевт. — Зубов притащил его сюда. Усадил и теперь молчит уже минут десять. И Болотов молчит, не решается первым начать.
— Это я вижу, — усмехнулся я. — То есть даже никакого разговора не было?
— Не, Зубов пытается успокоиться, — ответил Никита. — Чтобы не прибить своего интерна. Что-то сильно он на этот раз разозлился. А Терентьева я позвал, чтобы его успокоил, если что.
Сильно же Зубова достали выходки Болотова, раз он в такой транс впал. Хотя тот и сам виноват, лечить болезни через клизмы и очищение кишечника — это надо было додуматься. Системную красную волчанку так лечить, ага.
— Итак, — выдохнув, произнёс наконец наставник. — Болотов, вы идиот?
— М-михаил Анатольевич, я с-сейчас всё объясню, — торопливо ответил Женя.
