Хохлов, чувствуя, что голова сейчас лопнет, как перегревшийся котел в машинном отделении тонущего дредноута, выхватил из пепельницы телефон, быстро пролистал меню и нажал кнопку.
– Мам, – выговорил он, когда ответили, – мамочка, скажи мне что-нибудь!
– Все будет хорошо, – тут же откликнулась мать, как будто понимала. – А что такое, Митя?
– Ничего, – проскрипел Хохлов. – Все нормально!
– У тебя голос странный. Ты что? Простыл? Если простыл, нужно потереть редьку, смешать с медом и по ложке принимать сок. Слышишь, Митя?
Хохлов подтвердил, что слышит. Редьку с медом, по ложке.
– Ты на работе?
Он сказал, что на работе.
– А папа пошел в гараж менять подфарники, и что-то его нет давно, я даже беспокоиться стала.
– Мама!! – заревел Хохлов. – Я же сказал, чтоб он машину на сервис отвел! На улице тридцать градусов, а он в гараже подфарники меняет! Обалдели совсем! Я же просил!.. Я говорил!..
– Митенька…
– Вот свалится с воспалением легких, узнаешь тогда! Куда его понесло, какие подфарники!..
– Митя, что ты так разошелся?
– Я не расходился! Только это идиотизм высшей марки – переться в гараж и менять там подфарники! Да он же не видит ничего, а в этом, блин, гараже все лампочки перегорели, одна осталась!
– Митя, папа не хотел тебя беспокоить, да и денег ему всегда жалко.
– Каких денег?! Моих?! Так не надо их жалеть, я сам разберусь! Мам, давай звони ему на мобильный, пусть немедленно едет домой! Или нет, пусть ждет, я его сам заберу!
– Митенька, – сконфуженно сказала мать, – у него деньги на мобильном еще неделю назад кончились. Вот пенсию принесут…
– Ма-а-а-а-ама! – заорал Хохлов, нагнулся и несколько раз стукнулся головой о стол.
Ничего невозможно поделать. Ничего. Они его не слушаются.
– Мам, у вас денег нет?! Так я сейчас привезу! При чем тут пенсия?!
– Митя, у нас полно денег, ты же нам давал на прошлой неделе, много! Только папа не хочет тратить твои деньги на наши телефоны, он говорит, что у тебя и без нас полно трат и расходов.
– Мам, хватит, – оборвал ее Хохлов. – Ты сиди себе, жди отца с подфарником, а я пойду и повешусь. Все, пока.
Он опять опустил телефон в пепельницу.
Ему уже было стыдно за то, что он так орал, и, кроме того, он вдруг вспомнил, зачем звонил.
Он снова вынул мобильник из пепельницы и нажал кнопку.
– Мама, – быстро спросил он, – ты меня любишь?
– Люблю, – ответила мать. – Я тебя, Митенька, очень сильно люблю.
– А ты меня не разлюбишь?
– Нет, – спокойно сказала мать. – Никогда.
– Я… тоже тебя люблю, мам, – надтреснутым голосом произнес Хохлов. – Пока. Отцу привет передай.
Все в порядке. Они есть, хоть и не слушаются, и они его любят. Хоть это не изменится никогда!
В дверь постучали, и просунулось скорбное лицо Вальмиры Александровны.
– Дмитрий, – сказала она. – К вам молодой человек.
– Какой молодой человек?
– Зовут Максим Кузмин. Говорит, что вы его знаете.
Кузин брат пришел поговорить о похоронах. Не хочу, подумал Хохлов.
– Дмитрий, вы говорили, что сегодня должны позвонить в милицию. По поводу кражи. Вы позвонили?
– Да, Вальмира Алексанна.
– Они уже их нашли?
– Ну что вы! Вряд ли кто-то их найдет, если мы с вами не найдем!
– Дмитрий…
– Вальмира Алексанна, голубушка. – Хохлов приложил руку к сердцу. – Я поговорю с молодым человеком, а потом уж… мы с вами про милицию. Ладно?
Скорбное лицо поджало губы и пропало. Через секунду распахнулась дверь, и вошел Кузин брат.
– Привет, Мить.
– Привет, Максим.
– Вот как оно вышло.
– Вышло.
– И чего теперь?
Хохлов пожал плечами:
– Не знаю. Менты ищут, а там посмотрим.
– Да кого они ищут-то! Говорят же, арестовали сволочь эту.
Хохлов посмотрел на Кузиного брата. Тот был бледен и зол, и Хохлов понимал его.
– Да пока ничего не известно, Макс. Арестовать-то арестовали, но это еще бабушка надвое сказала, он убил или нет!
– Да чего там надвое, когда Димка у его дома лежал с проломленной черепушкой!
Хохлов даже не сразу понял, кто такой Димка. Ах да, Димка – это Кузя. Вот ведь странность какая, никто и никогда не называл Кузю по имени!
Они помолчали.
– Хочешь, кури, – предложил Хохлов.
Максим Кузмин вытащил из кармана мятую пачку, прикурил и поискал глазами пепельницу. В ней лежал телефон. Хохлов вытащил его, вытер о джинсы и подвинул пепельницу Максиму.
– Ну, чего? Мне сегодня звонили, сказали, что из морга можно будет тело послезавтра забрать. Я уже начал, того… место готовить, и все такое.
Тик-так, тик-так – тикали часы.
Не так, не так билось сердце.
Надо готовить место на кладбище для Кузи. Надо забирать из морга его тело. Нужны гроб, машина, справки, документы, и все. Больше ничего не нужно. А Кузе и этого всего не нужно.
Хохлов ходил по тесной комнате туда-сюда. Сюда-туда.
– Тебе денег дать? – вдруг спохватился он.
Максим пожал плечами:
– Да.
– Я дам, – пообещал Хохлов и опять стал ходить.
– Найти бы ту сволочь, которая брату череп проломила, своими руками бы удушил, – сказал Максим. – Вот ей-богу!
– Макс, Кузя в последнее время говорил, что у него появились деньги. Ты не знаешь, что за деньги, откуда?..
– Нет, – настороженно сказал Кузмин-младший. – Понятия не имею.
– Но он тебе говорил?
