Хаким посмотрел виновато – он не считал.
– Хорошо, – повторил Хохлов. – Ты во сколько сюда пришел?
– Всегда один время. Смена Сэргей Иванов дэсять часов. Он меня звала, ходи сюда, Хакимка, работ для тебя есть! Я уж знаю, когда ее смена. Я сразу пошла!
– Ты пришел в дежурку в десять. Охранники ушли на всю ночь, а тебя оставили открывать и закрывать ворота. Да? Ты спать не ложился?
– Диван лежала, – объяснил Хаким. – За день устала.
– Откуда ты знаешь, что надо открывать, если на диване лежишь?
Хаким удивился.
– Пищит, – сказал он и показал на монитор.
Да, подумал Хохлов, и вправду пищит. Он же сам слышал, монитор запищал, когда подъехала машина, и ворота стали открываться!
– Сколько машин проехало, ты не помнишь, да?
Хаким потряс головой, подтверждая, что не помнит.
– А кто-нибудь входил или выходил?
– Не выходила, не входила.
– Точно?
– Точно.
Расследование удалось, подумал Хохлов. Подполковник Никоненко был бы в восторге от его умения последовательно вести допрос и делать логические выводы!
Никто не входил и не выходил. Сколько машин проехало, неизвестно. Охрана кушала водку и резалась в игры на автоматах.
– А камеры? – вслух подумал Хохлов. – Камеры пишущие?
Последняя надежда была на то, что камера не только показывает ворота, но и записывает информацию на кассеты, как та, что стояла в его офисе, или та, что снимала снаружи институтское здание, – прав, прав оказался подполковник Никоненко, утверждавший, что такая камера непременно должна быть!
Конечно, никаких записей не велось. Домоуправление и тут решило сэкономить! Хохлов, потыкав в кнопки мониторов и не найдя никаких признаков кассет или дисков, от досады длинно выматерился и заслужил тем самым неодобрение в рядах ударников труда.
– Нэ харашо, – сказал ударник осуждающе. – Плохой слова гаваришь!
– А какие мне слова говорить, если ничего у меня не получается?! – закричал Хохлов.
– Одын машин два раза приезжал, – вдруг сообщил Хаким. – Белый машин «жигуль».
И показал на пальцах – два раза.
– Дважды за ночь? – переспросил Хохлов, и дворник кивнул.
– В пэрвый раз полдвэнацать прыехал. Второй раз после тры прыехал. Одын и тот машин.
– Точно?
– Братом клянусь! Здоровьем его клянусь!
– А номера? Не помнишь?
– Такси-машин, – пояснил Хаким. – Крыша-шашечка. Первый раз пасажыр уехала. Второй раз без пасажыр уехала. Пустая.
– Откуда ты знаешь?
– А видно! – сказал Хаким и показал рукой в монитор. – Открывал ворот, видел, нет пасажыр в машин. Закрывал ворот, видел, нет пасажыр!
– Стой, стой! – опять закричал Хохлов, как будто Хаким был лошадью, которая понесла. – Значит, первый раз в полдвенадцатого машина приехала пустая и забрала пассажира, да?
Дворник кивнул.
– Во второй раз, около трех, машина приехала и уехала пустая, да?
Дворник опять кивнул.
– Машина-такси, белые «Жигули», да?
Дворник кивнул два раза подряд.
– Хаким, дорогой, а что на машине было написано? Ну, всегда что-то написано, название фирмы, реклама ресторана, доставка пиццы! Ну, что-нибудь! Вспомни!
– «Гарадской такси» – написана, – сказал дворник твердо. – Буква большой, желтый.
Городское такси, подумал Хохлов. Именно эти слова написаны на зажигалке, которую он нашел в снегу в том месте, где убили Кузю. Там еще кусты были сломаны.
– А вы такси просто так пропускаете? Они подъезжают, и вы открываете ворота, правильно?
– Правылно.
– А остальные? Ты же не можешь все номера знать!
– Спысок есть. – На столе лежала засаленная тетрадь, Хаким открыл ее, потыкал в разграфленные страницы смуглым пальцем с черным ушибленным ногтем. – Вот ты прыехала, вот твоя машин. Твой спысок называтся «Гость». С 717 СТ – твоя машин?
– Моя.
– Вот машин, а вот квартыр номер. Ты гость шеснацатый квартыр. Ты приехала, я тебя пустила. Когда гость едет, нам телефон говорыт номер и квартир, куда едет.
Хохлов еще немного подумал, а потом пошел было из каптерки, но остановился.
Хаким уже сидел на своей табуреточке за шкафом, неподвижно, как сфинкс. Руки сложены на коленях, ноги в валенках стоят по стойке «смирно».
…где взять среди зимы работу, если прогонят с этой? Кто станет кормить детей? Охранник разгневается и погонит, ему, охраннику, разве есть дело до какого-то там Хакима? Охранник местный, у него здесь дом, родня, и вообще он на своей земле! Чего ему иноземцев жалеть? Иноземец отработал день, отрабатывай ночь, пока у нас водочка да веселье удалое, дело молодое! А не хочешь, так мы тебя моментально отсюда наладим! У тебя регистрация-то небось липовая или вообще никакой нет?
– Спасибо тебе, – сказал Хохлов громко. – Ты мне помог.
– Сабакам забирала. Сам маладец.
– Я тебе щенка привезу, – пообещал Хохлов. – У меня в шестнадцатой квартире друзья.
– Брат выручай, – Хаким посмотрел на него и улыбнулся. – Брат тюрма сидит – нехарашо!
– Да что уж тут хорошего!
И Хохлов скатился с крыльца, до подбородка затянул «молнию» курточки и побежал к своей машине, достал телефон и…
– …и я просто ее подожду. Я посижу тихонько и не доставлю вам никаких хлопот!
Мужик замолчал надолго. Похоже, зря она так его умоляет. Ему это кажется подозрительным.
