— Верно, — кивнул Эксара. — Руны, вложенные в артефакт, это, по сути, каналы. Тонкие трубочки с оболочкой из чистой энергии, вплавленные в материал артефакта. Хороший артефакт в среднем живет лет десять-пятнадцать. Дальше он начинает разрушаться. В любой энергетической конструкции всегда есть микротрещины, неровности, области неравномерной плотности и так далее. С каждым применением артефакта, да и просто со временем, все эти шероховатости только разрастаются. В итоге рунная вязь где-то дает течь. Может и вовсе разрушиться какой-то рунический символ или часть связки.
Я покосился на стену. Ну да, микроразрывов в рунной вязи хватает.
— Тебе не нужно даже знать, что именно здесь зашифровано, — проследил за моим взглядом Эксара. — Если рунная вязь соответствует твоему рангу, ты можешь сам подлатать разрывы. Если они маленькие, конечно. Стертые символы ты не угадаешь, тут нужно понимать, что конкретно должно стоять на этом месте.
Я молча кивнул.
— Как ни странно, стационарная защита считается одним из самых простых рунических объектов, — продолжил импровизированную лекцию учитель. — Просто потому, что площадь нанесения рун огромная, а сами они, соответственно, крупные. Любой начинающий артефактор может с ними работать.
— Тогда почему спецов по старым защитам мало? — спросил я.
— А ты хочешь каждый год все переделывать? — фыркнул Эксара.
Увидев мое непонимание, он покачал головой и заговорил:
— В нашей Империи существует четыре класса артефакторов. Третий класс, второй, первый и вне категорий. Суть простая: у артефактора третьего класса изделия проживут два-три года. У артефактора второго — лет пять-семь. У первого — больше десяти лет. Все завязано на стабильность рунных оболочек. Чем лучше контроль у артефактора, тем равномернее и однороднее структура его изделий. Есть и разрушающие, и неразрушающие методы контроля. Есть специальная комиссия, которая этим занимается и присваивает артефактору класс. Так вот начинающие артефакторы тебе, конечно, залатают прорехи. Но через год все развалится. И тебе придется заниматься этим снова. А может, и раньше.
— Я понял, — кивнул я. — Защита с каждым годом сыплется все больше, и в моих интересах сделать так, чтобы заплатки жили как можно дольше. Потому что всегда найдется, что латать и без них.
— Верно, — подтвердил Эксара. — Старой защитой занимаются только артефакторы вне категорий. Это люди, чьи артефакты прожили больше двадцати лет, и это документально подтверждено. Процедура там сложная, но она тебе и не нужна. Главное, что после них, скорее всего, не придется переделывать работу.
Я окинул стену новым взглядом.
— Так тут, скорее всего, уже ничего не осталось от старой защиты, — произнес я. — Вся сила в рунических связках давно новая.
— В этом смысле, да, — кивнул Эксара. — Более того, даже работа артефакторов вне категорий не живет веками, то есть здесь наверняка не первая итерация.
— Как не живет? — не понял я. — А родовые артефакты?
— Это которые типа вечные, да? — хмыкнул Эксара.
Я кивнул.
— Давай не будем смешивать все в одну кучу, — сказал учитель. — Родовыми эти артефакты назвали не потому, что они имеют какое-то отношение к крови рода, а потому что это величайшее сокровище. Сильные вечные артефакты бесценны. Однако имей в виду, есть ряд вечных артефактов, которые либо совсем слабенькие, либо попросту бесполезные по своему эффекту. И одно другому не противоречит, это просто не взаимосвязанные вещи. Вечные артефакты делают артефакторы, которые освоили работу с материалом на уровне преобразования. Они уже не столько артефакторы, руника там вторична. Уровень преобразования позволяет выплавлять микроканалы для силы прямо в камне или металле, и только потом укреплять эти каналы силой. Ну и контроль на уровне преобразования — не проблема, сам знаешь. А что конкретно вложить в вечный артефакт — на то воля мастера. Может и ерунду какую-нибудь сотворить, кто ж ему помешает?
Ах вот оно как. А легенд-то вокруг этих артефактов каких только не накрутили.
— И даже вечные артефакты, на самом деле, не вечные, — добавил Эксара. — Разрушение структуры предмета, того же металла, например, никто не отменял. Для драгоценных камней это менее актуально, но срок жизни есть у всего материального.
— Я понял. Благодарю, учитель, — склонил голову я. — А вы умеете делать вечные артефакты?
— Такие вещи спрашивать неприлично, — усмехнулся он.
— Прошу прощения.
Эксара смерил меня долгим нечитаемым взглядом.
— Нет, не умею, — наконец, ответил он. — Зато знаю того, кто умеет. И нет, не скажу. Может, познакомлю однажды, но особо не рассчитывай. Это информация из категории наиболее охраняемых тайн рода. И, как ты понимаешь, все новые вечные артефакты всегда выдают за какие-то древние находки. Их нельзя делать много, иначе такой ценности они иметь не будут.
Логично.
