– Об э́том я писа́ла в шко́ле в свое́й рабо́те о Пирого́ве. А вот втора́я его́ пра́ктика была́ в центра́льной больни́це Гёттингена2, у профе́ссора Лангенбе́ка. Э́тот профе́ссор стал для Пирого́ва образцо́м хиру́рга. Как я по́мню, у него́ Пирого́в научи́лся трём ва́жным веща́м. Пе́рвое – не де́лать опера́цию, пока́ ты не испо́льзовал всю изве́стную терапи́ю. Второ́е – но́ги и те́ло должны́ бы́стро и то́чно помога́ть рука́м, кото́рые опери́руют. Тре́тье – де́лать опера́цию ну́жно чи́стыми рука́ми и то́лько по́сле повторе́ния всех де́йствий с помо́щниками. А ещё Пирого́в говори́л, что Лангенбе́к научи́л его́ держа́ть нож хиру́рга как смычо́к скри́пки.
– Ну ты даёшь! – удиви́лся У́рмас, а дед хи́тро посмотре́л на На́стю и спроси́л:
– Ты хо́чешь стать хиру́ргом?
– Да, – отве́тила она́ и улыбну́лась.
– Ты игра́ешь на скри́пке? – дед ещё раз посмотре́л на На́стю, но уже́ внима́тельно.
– Игра́ла… Да́же оди́н раз выступа́ла с орке́стром на конце́рте в на́шей консервато́рии. А пото́м переста́ла занима́ться скри́пкой, потому́ что реши́ла серьёзно гото́виться к поступле́нию в медици́нский институ́т.
– Я вам расскажу́ ещё одну́ исто́рию. В 27 лет Пирого́в пое́хал в Пари́ж к изве́стному францу́зскому хиру́ргу Альфре́ду Вельпо́. Вельпо́ спроси́л его́: «Кто вы?» Пирого́в отве́тил: «Я – ру́сский врач». – «А вы не зна́ете врача́ Пирого́ва?» – поинтересова́лся францу́з. «Э́то я». – «Прости́те, но мне не́чему вас учи́ть…» – отве́тил знамени́тый францу́з. На́стя, надо́ стреми́ться к тому, что́бы лу́чшие специали́сты в твоём де́ле сказа́ли тебе́: «Мне бо́льше не́чему вас учи́ть…». У́рмас, а ты каки́м врачо́м мечта́ешь стать?
– До прие́зда в Петербу́рг я не знал каки́м… О Пирого́ве знал. Мне моя́ ба́бушка о нём мно́го расска́зывала. Она́ интересу́ется им и как челове́ком, и как хиру́ргом. Понима́ете, я слушал её расска́зы, но он не был для меня́ живы́м, реа́льным… А сейча́с… Он стано́вится для меня́ всё бо́лее и бо́лее бли́зким. Иногда́ мне ка́жется, что я с ним знако́м. А ещё я начина́ю понима́ть, что тако́е хирурги́я и кто тако́й хиру́рг… Мо́жет быть, то́же хиру́ргом… На́до обо всё поду́мать… Пока́ ничего́ не зна́ю…
Все замолча́ли. Ка́ждый заду́мался о чём-то о своём.
1 Берлин – город в Германии.
2 Гёттинген – старинный университетский город в Германии.
1. Чему научился Пирогов у европейских врачей?
2. Как вы поняли слова французского хирурга Альфреда Вельпо «…мне нечему вас учить…»?
Выразите своё отношение к следующим высказываниям.
1. Чтобы определить болезнь, нужны знания, а не интуиция.
2. Хирурги сегодня могут не выполнять три правила профессора Лангенбека.
3. Французский хирург Альфред Вельпо, как настоящий француз, сделал Пирогову комплимент, когда сказал, что ему нечему учить русского хирурга.
4. Надо стремиться к тому, чтобы лучшие специалисты в твоём деле сказали тебе: «Мне больше нечему вас учить…».
– Я всё-таки не понима́ю, почему́ Пирого́ву не да́ли ка́федру хирурги́и в Моско́вском университе́те? – спроси́ла На́стя.
– Ка́федру отда́ли друго́му врачу́, кото́рый всегда́ уме́л дружи́ть с представи́телями вла́сти, – отве́тил дед. – Но ведь э́то не помеша́ло Никола́ю Ива́новичу. Он так мно́го успе́л сде́лать в Та́рту, в Петербу́рге, на Украи́не и ещё мно́го где. Е́сли ты чего́-то сто́ишь, то ме́сто рабо́ты не так уж и ва́жно.
– А Пирого́в уме́л дружи́ть с вла́стью? – поинтересова́лась На́стя.
– дру́жить с вла́стью – осо́бый тала́нт. Пирого́в уме́л рабо́тать, хорошо́ рабо́тать. Он приходи́л к тем, кто име́ет власть, когда́ э́то надо́ бы́ло для де́ла. Вот для приме́ра тако́й слу́чай. 1848 год. Пирого́в возвраща́ется с войны́ на Кавка́зе. Возвраща́ется со стра́шной войны́. Там он це́лый год су́тками рабо́тал. Он не то́лько опери́ровал, но и занимался организа́цией медици́нской по́мощи ра́неным. До его́ прие́зда с э́той по́мощью бы́ло непоня́тно что.
– Ма́ма расска́зывала, что не́которые ра́неные лежа́ли в пала́тках по несколько лет и жда́ли медици́нской по́мощи…
– Да, пра́вильно. Так вот. Пирого́в приезжа́ет в Петербу́рг и сра́зу же идёт к президе́нту Ме́дико-хирурги́ческой акаде́мии Никола́ю Никола́евичу А́нненкову. Но прихо́дит в обы́чной оде́жде, а не в пара́дной фо́рме. И тогда́ А́нненков не стал его́ слуша́ть, а про́сто накрича́л на него́.
– За что? – не поняла́ На́стя.
– Пришёл не в фо́рме! – ответи́л дед.
– И президе́нт что, да́же «спаси́бо» ему́ не сказа́л? – удиви́лась На́стя.
– Не сказа́л! Президе́нт мя́гко спал и сла́дко ел. Он не мог поня́ть того́, кто то́лько что пришёл с войны́. Он да́же не мог предста́вить себе, что Пирого́в сде́лал для ра́неных, для фро́нта, для медици́ны и для нау́ки.
– А Пирого́в что? – спроси́л У́рмас.
– Выше́л от А́нненкова и… запла́кал.
– Как запла́кал? – не поня́ла На́стя.
