Противник сумел пробить 500-километровую брешь в обороне советских войск. Ситуация складывалась драматическая. 2-я танковая армия нацелилась на Тулу, чтобы овладеть дорогами для дальнейшего наступления на Коломну, Каширу и Серпухов. Войска 3-й и 9-й армий вермахта начали уничтожение советских войск, окруженных в районе Дорогобужа и Вязьмы. 4-я полевая армия, наступая с рубежа Калуга – Медынь в северо-восточном направлении, стремилась овладеть переправами через р. Протва у Малоярославца и Боровска. Перед 3-й танковой группой стояла задача захватить линию Гжатск – южнее Сычевка. 2-й армии было приказано во взаимодействии со 2-й танковой армией подавить сопротивление советских войск в районе Трубчевск, Жиздра и овладеть дорогой Рославль – Брянск.
Перед советским командованием стояла задача предотвратить хаос, который мог возникнуть при массовом отступлении войск и который уже назревал. Нужно было немедленно прикрыть наиболее опасные бреши, чтобы не дать противнику возможности развивать успех на московском направлении. Г. К. Жуков, собрав все сведения, имевшиеся в штабе Западного фронта, пришел к выводу о необходимости перебросить все свободные резервы на можайскую линию обороны. Об этом он 8 октября доложил И. В. Сталину. В тот же день Жуков был освобожден от обязанностей командующего Ленинградским фронтом и назначен командующим Резервным фронтом вместо маршала С. М. Буденного. Одновременно Сталин подписал постановление ГКО о проведении специальных мероприятий по уничтожению предприятий и других объектов в Москве и Московской области в случае захвата столицы немецкими войсками. Эта задача возлагалась на «пятерку» под руководством заместителя наркома внутренних дел И. А. Серова.
Для разбора причин катастрофы армий Западного, Резервного и Брянского фронтов в районах Вязьмы и Брянска была создана комиссия из представителей ГКО и Ставки ВГК. В нее в числе других входили В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, А. М. Василевский. Члены комиссии, собравшись в Красновидове на командном пункте Западного фронта, вместе с командующим фронтом генерал-полковником И. С. Коневым и членом военного совета Н. А. Булганиным решили, что без объединения сил Западного и Резервного фронтов под единым командованием положение спасти не удастся и что объединение фронтов нужно провести немедленно. Об этом они доложили около четырех часов дня 10 октября Сталину, предложив назначить командующим Западным фронтом Жукова, его первым заместителем – Конева, членами военного совета – Булганина, Хохлова и Круглова[246]. Эта просьба была незамедлительно оформлена директивой № 002844 Ставки ВГК.
А в это время Рокоссовский со своим штабом продолжал «путешествовать». В ночь на 8 октября три колонны двинулись в путь: правую вел генерал Казаков, центральную – сам командарм, а второй эшелон, в котором следовали все автомашины, – полковник Орел. Броневики и танки БТ-7 шли за центральной колонной, находясь у командующего под рукой на случай встречи с врагом. Были организованы охранение на походе и разведка. Для этой цели использовался кавалерийский эскадрон НКВД. Дождь, начавшийся не ко времени, затруднял движение. Проселочные дороги раскисли. Приходилось часто останавливаться, чтобы при помощи танков вытаскивать из грязи автомобили.
Первый привал наметили через 15 км возле одной из деревень. При подходе к ней разведчики, а затем и головная застава наткнулись на немецких мотоциклистов и пехоту на двух машинах. Завязался бой, поддержанный двумя танками. После уничтожения неприятеля штаб продолжил движение. В одной из деревушек снова остановились на отдых. Рокоссовский, Лобачев, Малинин и несколько командиров штаба и политотдела армии зашли в избу. Охваченные заметной тревогой, хозяева встретили их гостеприимно. Вбежал мальчишка.
– Ну, юный разведчик, какие новости? – спросил Рокоссовский.
Мальчик, застеснявшись, сказал, что перед вечером через деревню прошло три вражеских танка и машин пять с солдатами. Хозяйка добавила: беженцы из Новодугино и Тесово (это километров пятнадцать севернее) передавали, что там много танков и автомашин противника.
Ее прервал мужской голос из темного угла избы:
– Товарищ командир, что же вы делаете!..
Рокоссовский повернулся и присмотрелся. На кровати лежал седобородый старик, отец хозяйки. Пронзительно уставившись на Константина Константиновича, он говорил голосом, полным горечи и боли:
– Товарищ командир… сами вы уходите, а нас бросаете. Нас оставляете врагу, ведь мы для Красной Армии отдавали все, и последнюю рубашку не пожалели бы. Я старый солдат, воевал с немцами. Мы врага на русскую землю не пустили. Что же вы делаете?..
Рокоссовский попытался разъяснить, что неудачи временные, что советская армия еще вернется. Но, как вспоминал потом маршал, у него не было уверенности, что удалось успокоить старого солдата, дважды раненного в Первую мировую войну и теперь прикованного к постели. При расставании старик сказал:
– Если бы не эта проклятая болезнь, ушел бы защищать Россию.
