Конечно, престиж Гитлера очень вырос. Теперь его считали крупным политическим деятелем, журнал «Тайм» назвал его «Человеком года» – и вообще, рейхсканцлер Германии, изменивший карту Европы дипломатическим путем, действительно мог считаться великим политиком.
В этой связи в Германии даже поминали великого Бисмарка, создавшего Второй рейх.
Чехословакия действительно пострадала, утратив часть территории и населения, но в Англии это не считали такой уж жертвой. Страна ведь была создана из чешских владений Австрии и словацких владений Венгрии – так почему бы этому государственному образованию не позволить судетским немцам пойти своим путем?
Да, Рейх набирал силы, с ним следовало считаться, и сворачивать программу вооружений было бы преждевременно, но Адольф Гитлер разумный человек и с ним можно иметь дело.
Это впечатление в Европе не испортила даже «хрустальная ночь» – всегерманский погром, устроенный в ноябре 1938 года после убийства в Париже германского дипломата. Его убил 17-летний мальчишка, еврей, чьих родителей в 1936 году выкинули из Германии в Польшу.
Результатом стало повторение во всех городах Германии того, что в марте 1938 года случилось в Вене, только осуществленное гораздо более организованно и жестоко. Геринг придумал взыскать с жертв погрома миллиард марок в качестве штрафа – уж это никак нельзя было списать на
Все было подвешено на тонких нитях.
У Германии уже не могло быть жалоб на несправедливость – Версальский договор перестал существовать. Рейх вернулся в число великих держав Европы, его интересы были признаны. Внутренние цели нового режима были достигнуты, его руководители достигли вершин престижа и богатства. Герман Геринг, например, стал вдобавок ко всему прочему еще и главным охотником Германии, и ее главным лесничим.
В 1935 году он с большой помпой женился на актрисе Эмме Зоннеман. А когда она родила ему дочь, названную Эддой [1], над Берлином пролетели 500 самолетов Люфтваффе.
Говорили, что если бы у Геринга родился сын, то самолетов было бы не 500, а 1000.
Геринг со своим размахом и аппетитами, конечно, был один на весь Рейх, но в каком-то смысле он не был исключением. Верхушке режима было что терять. Она вполне могла бы остановиться – хотя бы для того, чтобы консолидировать успех.
В конце концов, в тексте Мюнхенского соглашения говорилось о том, что Англия и Германия
Но как раз в это время Томас Манн опубликовал эссе о Гитлере, и сказал он там вот что:
В мемуарах А. Шпеера есть интересный эпизод – Гитлер говорит, что ему не следует жениться. Это важно по многим причинам, и одна из них состоит в том, что он не вечен. И может случиться так, что когда-нибудь его сына будут выдвигать на роль вождя. А ведь известно, что дети выдающихся людей мало чего стоят, – достаточно вспомнить сына Гёте – он был полным ничтожеством…
Примем во внимание, что к этому времени женщины уже, как правило, не приглашаются на частные вечера в резиденции фюрера, что Ева Браун уже входит в его свиту, но не смеет показываться на людях в присутствии супругов Герингов, ибо они – законно женатая пара, и получается, что фюрер проговаривается о чем-то неявном и сильно подавленном…
Это интересно, но, как мы знаем, и в дневниках Томаса Манна по случаю его 50-летия есть интересная запись. Он обзавелся собственным выездом с шофером – и делает пометку:
Похоже, и у Адольфа Гитлера, и у Томаса Манна было нечто общее. И если мы назовем это нечто осознанием собственной
Томас Манн определенно думал в этом направлении – его эссе называлось «Братец».
И не просто так – Манн пишет о Гитлере как о своего рода художнике. Он говорит, что как бы ни был мерзостен объект, следить за его судьбой и характером интересно.
Потому что
