Дальше, однако, в тексте шли дружеские укоризны. Ну неужели фюрер сомневается в том, что при вступлении в войну все порты и все аэродромы Испании окажутся в распоряжении ее великого союзника? Конечно, Риббентроп беспокоится о предоставлении Германии военных баз на испанских островах и в испанских колониях.
Но разве не ясно как день, что требования тут совершенно излишни?
Испания сама позаботится об укреплении и обороне всех пунктов на своей территории, а вопросы аренды Рейхом военных баз в отношении сроков и стоимости всегда можно обсудить позднее.
Кроме того, хотелось бы оставить наконец позади старые проблемы, связанные с долгами Испании за военные поставки 1936–1939 годов. Разве поля сражений испанской гражданской войны не послужили пробным полигоном нового оружия рейха, показавшего такие блестящие результаты в его титанической борьбе?
И если уж Италия готова снисходительно отнестись к оплате своих военных поставок, то, конечно же, Германия, с ее гораздо большими средствами, может посмотреть на этот вопрос в свете широкого сотрудничества с Испанией без ненужной мелочности?
Что касается германских требований о поставках минерального сырья из будущих испанских колоний, которые должны перейти к ней от Франции, то тут не о чем и говорить. Ну конечно же, вся добыча этих рудников будет немедленно продана рейху, и по честной цене — сразу после того, как «Испания удовлетворит свои нужды».
Все остальное содержание послания Франко было выдержано в том же духе. Провозглашались «дружба и верность союзу», но все конкретные вопросы, связанные с этой дружбой, тщательно обходились стороной, а вместо них поднимались другие, связанные с платой за союз.
Плату, выражавшуюся в поставках всевозможных материалов в огромных количествах, требовали вперед. Вообще, Испания выражала готовность вступить в войну, но при этом немедленно оговаривалось, что дата этого вступления «будет зависеть от развития событий».
В ведомстве Риббентропа говорили, что Испания хочет получить имперские владения в Африке, расплатившись с Германией «выражениями дружбы общего характера».
Серрано Суньер уехал из Берлина, задержавшись по пути домой в Риме. Он поговорил о делах и с Чиано, и с Муссолини, и поделился с ними своими впечатлениями. В частности, он назвал Риббентропа «бестактным». Чиано, собственно, и сам так думал, но он вряд ли поделился со своим гостем сведениями о впечатлении, которое сам Серрано. Суньер и его родственник, генерал Франко, произвели в Берлине.
Оно было нелестным.
Гитлер в доверительной беседе с Чиано сказал ему, что он, как немец, «испытывает по отношению к испанцам почти такие же чувства, какие испытывает по отношению к евреям, ибо [Франко] норовит извлечь прибыль из всего самого святого, что только есть у человечества».
Интересно, что содержательную часть мнения фюрера о Франко — торгаш, ломящий за свой товар несусветную цену» — полностью разделяет английский биограф генералиссимуса.
Пол Престон, автор фундаментальной книги «Франко» общим объемом в 1113 страниц убористо напечатанного текста, тоже уверен, что сделка о вхождении Испании в войну была остановлена только непомерными требованиями главы испанского режима.
Почему-то ему не приходит в голову, что «непомерность требований» имела совсем не ту цель, что была заявлена. Потому что, скорее всего, целью было не достижение соглашения, а затягивание переговоров.
Франциско Франко был очень осторожным человеком.
Это положение можно проиллюстрировать хотя бы на примере хронологии событий. Война между Германией и союзниками по Антанте — Англией и Францией — началась еще в сентябре 1939 года, но Германия ведет ее поначалу одна, без своих средиземноморских союзников. После краха Франции летом 1940 года ход событий внезапно ускоряется: 10 июня Италия объявила Англии и Франции войну, а 14 июня Испания без всяких особых деклараций захватила французский Танжер.
Но, оказывается, война не закончена — 3 июля 1940 года англичане по приказу Черчилля атаковали французский флот.
И сразу же Франко делает паузу.
Никаких действий против Гибралтара, и даже никаких официальных заявлений. Так, демонстрации с лозунгами «Гибралтар — испанский». — но с уличных демонстрантов что же и взять?
В середине июля Гитлер издает секретную директиву о подготовке операция «Морской лев», цель которой — высадка германских войск в Англии. Первым необходимым условием для ее осуществления является господство в воздухе — ив середине августа начинается грандиозное воздушное сражение.
Потом оно войдет в историю как «Битва за Британию» — но это будет только потом.
А сейчас, в конце лета 1940 года, Муссолини предлагает Гитлеру участие своей авиации в налетах на Лондон — он претендует на часть английской добычи и для подтверждения заявки хочет «принять участие в великих событиях».
