«Десять минут, – думал он, откидывая крышку погреба, – должно хватить, главное не бежать, там ступени скользкие…»
С рюкзаком за плечами он начал спускаться вниз, с каждым шагом вспоминая, почему ему страшно спускаться. И с каждым же шагом все больше и больше желая увидеть Маниту. Или это Маниту желал видеть его?
Генка начал было напевать, чтобы было не так страшно, но в голову почему-то пришла песенка Водяного из «Летучего корабля». Дойдя до строчек:
Живу я как поганка!
А мне летать, а мне летать
А мне летать охота…
Генка запнулся и петь прекратил. Потом ему подумалось – а вдруг этому Маниту тоже тут тоскливо и хочется летать? Или хотя бы выбраться? И только он это подумал, как в голову прыгнула картинка, словно сама собой: их квартал, знакомые дома, но все покрыто слоем перегнившего мусора, стены домов облупились, качели стоят ржавые, по асфальту медленно, пузырясь, от подъезда к подъезду ползет жижа… а людей нет, вместо них в квартирах живет только плесень.
Он потряс головой, чтобы избавиться от жутковатой картинки. Нет уж, пусть этот «Водяной» сидит тут!
Гена дошел почти до того места, где начиналась доска. Остановился, вытер влажные от пота ладони о штаны и поставил рюкзак на пол. Вытащил клетку. Свинки сидели, притихшие и взъерошенные.
У Генки к горлу подступал противный комок желчи только при мысли о том, что придется бросить их туда и снова услышать тот чавкающий звук, но он обещал Вите.
Тащить большую клетку по доске было бы неудобно. Гена вздохнул, приоткрыл дверцу и аккуратно скомкал газету, постеленную на пол клетки – так, чтобы свинки оказались внутри свертка. Когда он взял их в руки и почувствовал, даже сквозь несколько слоев бумаги их тепло и дрожь, у него защипало в глазах.
Приходилось ли Штирлицу делать нечто подобное? Наверняка, нет.
Гена прижал сверток из газеты к груди и сделал шаг по доске. Второй.
– Я так и знала.
Голос раздался очень близко, почти у самого уха. Генка вздрогнул и обернулся. У стены, там же где и в прошлый раз, стояла Нин-зя. На ее лицо падала тень.
– Что ты знала? – сделал Генка попытку отвертеться.
– Что ты предатель, Крадущийся в тенях.
Генка хотел было возразить, но замолк. А ведь он мог догадаться еще вчера, когда Нинка назвала его так. Да, это было игрой, и изображал он воина-индейца, но… мог бы понять. Или хотя бы сегодня утром, когда всем остальным Нин-зя дала девчоночьи индейские имена.
– Тебя Витя подослал, – без намека на вопрос сказала Нина. – Умно. Но я все равно оказалась хитрее.
– А когда ты поняла? – Спросил Генка, вспомнивший главное правило разведчиков, попавшихся врагу: надо тянуть время.
Тянуть время и малюсенькими шажками продвигаться по доске к твердому, надежному полу. Или…? Наоборот, к краю доски?
– Поняла вчера, когда ты на Славку смотрел с жалостью. Даже Соня так не смотрит, а она вообще, даже червяков любит, называет «червячочками». И еще тогда, когда Славка на тебя смотрел, будто ты можешь его спасти.
– Понятно, – кивнул Генка, а потом развернулся, сделал пару шагов (даже прыжков) по доске к провалу, бросил вниз сверток и закричал: – Я хочу, чтобы выиграли мальчишки, Маниту!
Чавкающего звука не было, но послышался шелест газет, словно кто-то… разворачивал сверток там, внизу. И тот же тёмный, влажный, тяжелый,
–
Генка с триумфом обернулся назад… и увидел, что Нин-зя стоит на краю пропасти, там, где начинается доска. И что лицо ее бледное, и перекошено от злости, а кулаки сжаты.
– Тебе одной, что ли, можно, а нам нельзя?! – Заорал Генка, и голос его неприятно сломался в конце, превратившись почти в визг.
Он вряд ли осознал это, но Нинка пугала его в этот момент больше, чем тот, внизу. Именно поэтому он не сделал попытки прорваться вперед, оттолкнув ее, а попятился назад, к краю доски.
– Нам нельзя, чтоли? – Повторил он. – Так же было нечестно! Когда победа только вам, только потому, что вы нашли этот подвал!
– Нечестно? – сквозь зубы переспросила Нинка и сделала шаг на доску. – А кто сказал, что война – это честно? Кто находит преимущество, тот его и получает. А находит его тот, кому оно нужнее! Раньше пацаны нас били, а теперь мы будем их, всегда!
– Всё равно нечестно, – повторил Генка, но уже не так убежденно.
– Наоборот, честно! – Зашипела Нин-зя, придвигаясь всё ближе. – Вы столько раз выигрывали. И для вас это было таким пустяком… Даже если бы Витька первым нашел это место, Маниту не стал бы с ним разговаривать, потому что в нём нет духа воина!
– Духа воина? – ошалев, переспросил Генка. В мозгу мелькнуло: она и правда поехала крышей на почве индейских штучек. Чем бы ни было это внизу, с книгами Фенимора Купера оно имело мало общего.
