Брат схватил его за руку, помогая держать фляжку.
— Полегче, Дез.
Выпив всю воду, Дезмонд попросил:
— Еды.
На этот раз Коннеру даже не пришлось поворачиваться или что-либо говорить. В пустом помещении громко зашуршали обертки, один из наемников подскочил и протянул неразогретый сухпаек. Из «овощей по-домашнему с макаронами и курицей» торчала ложковилка.
Дезмонд сел на столе, свесив ноги, взял лоток и начал жадно поглощать невкусную пищу, прерываясь лишь для нового глотка. Закончив, стал ждать прилива сил. Руки по-прежнему дрожали, дышать было тяжело.
— Еще один! — выкрикнул Коннер.
Съев второй паек, Дезмонд посмотрел в глаза Коннеру.
— Спасибо.
— Хочешь еще?
Дезмонд покачал головой, в которой пульсировала боль.
— Голова болит.
— Доктор, дайте ему что-нибудь.
Худой азиат в круглых очках с растрепанными, влажными от пота волосами достал из своего мешка пузырек и высыпал из него две красные пилюли. Дезмонд проглотил их и запил водой из фляжки.
Кроме доктора и Коннера в ангаре находились только двое наемников «Китиона». Возможно, остальные дежурят снаружи. Вряд ли они приехали сюда в таком малом составе.
— Что ты помнишь? — поинтересовался Коннер.
— Я помню свою работу.
Эти слова вызвали воспоминания о том, как он корпел целыми днями и ночами над проектом. Он вспомнил офис, работу над кодом, совещания, лекционную доску с чертежами, толпящихся вокруг него разработчиков, стычки аппаратчиков и программистов, распутывание узлов, встречи с рабочими группами из «Rapture Therapeutics» и «Rook Quantum Sciences», рандеву с Коннером и Юрием, то, чем они никогда не делились с остальными.
— Где ты ее прячешь? — спросил Коннер.
Дезмонд глянул на брата:
— Давай поговорим наедине.
Коннер улыбнулся:
— Хорошо. Давай.
Он указал на кабинет внутри ангара.
Дезмонд соскользнул с края стола, опустил ступни на пол, встал на дрожащие ноги. Ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.
Коннер поддержал его за руку.
— Тебе помочь?
— Не надо. Просто… дай мне минуту. — Он посмотрел на пробковые щиты. — Ты это видел?
Коннер ответил не сразу.
— Видел. Они знали о нас очень много — о дочерних компаниях «Китиона», о тебе, обо мне, о Юрии. Почему они ничего не предпринимали?
Дезмонд сглотнул слюну.
— Это я их остановил.
— Ты?
— Я убедил их, что справлюсь сам. Попросил их подождать.
Коннер закивал.
— Выходит, ты по-своему нам помог.
Дезмонд не нашелся что ответить. В мозгах все еще стоял туман от наркоза. Он осторожно сделал шаг, второй… Коннер по-прежнему поддерживал его под руку.
Дезмонд остановился перед щитом с фотографиями места преступления. Фасад большого сельского дома в окружении высоких деревьев. Дорожка из дробленого гравия вела к фонтану перед двойными дверями. Снимки, сделанные внутри дома, отличались меньшим изяществом — трупы на полу, без признаков травм, огнестрельных отверстий или ножевых ран.
— Это тоже видел? — спросил Дезмонд.
— Да. Последний конклав.
— Чистка.
— Очень жаль.
— Очень. — Дезмонд перевел взгляд на фото винного бокала и лежащего рядом токсикологического отчета. — Их отравил Юрий. Все сходится. Они были для него одновременно и друзьями, и соперниками. Юрий хотел, чтобы они умерли, не мучаясь, проявил почтение.
— Доказательств нет…
— Он-то выжил, Коннер.
— Лин тоже выжила.
— И ее муж. Он и рассказал мне правду о чистке. Юрий убил всех, кто мешал ему захватить власть над «Китионом».
— Даже если он это сделал, значит, на то были причины, существовала некая угроза. Он бы не стал убивать без крайней нужды.
— Как в случае с патогеном, уничтожившим миллионы людей?
Глаза Коннера сверкнули.
— Это не наша вина! Мы предложили миру противоядие, как только степень заражения достигла критической точки. Мы всего лишь хотели распространить лекарство и вместе с ним — «Rapture».
— Не только. Вы потребовали рабского подчинения от правительств всех стран мира.
— Какая разница? «Зеркало» все равно его обеспечит. — Коннер оглянулся на своих людей. — Хватит, Дез. — Он явно не хотел, чтобы их разговор подслушали.
Коннер провел брата в кабинет. С каждым шагом Дезмонд чувствовал себя все увереннее, ноги больше не подгибались.
Коннер со злостью захлопнул дверь.
— А теперь говори — что ты помнишь?
Дезмонд набрал в легкие воздуха.
— Я помню, как тринадцать лет назад приехал в Австралию и узнал, что ты выжил. Я помню ужас и радость этого мгновения. Я также помню день, когда впервые увидел тебя выходящим из дома. У меня разрывалось сердце…
— Кончай!
Дезмонд не обратил внимание на выкрик.
— Я издалека наблюдал за тобой, за твоим преображением, достижениями, силой, за тем, как ты преодолевал притяжение наркотиков, как руководил «Rook», за твоей упорной работой. Ты вдохнул в меня новую надежду. Я это не сразу понял. Но в своих воспоминаниях я увидел… твое влияние на меня было не менее велико, чем мое на тебя.
Взгляд Коннера метался по кабинету, он боялся посмотреть Дезмонду в глаза. На стене висели графики техобслуживания самолетов, неизменные плакаты на тему безопасности полетов, большая фотография стоящей в ангаре «Сессны» с открытыми дверцами и улыбающимся пилотом.
