— Это тоже загадка, — бросила она через плечо, выходя за порог.
Вся Эйвери была еще та загадка.
В пять вечера Дезмонд остановился у ее кабинки и заметил, что девушка работает над еще одним запросом, таблицы были ему знакомы.
— Ну что? — спросил он. — Угадал кто-нибудь?
— Не-а. А тебя?
— Нет. Очевидно, здесь мало кто любит классику. Над чем трудишься?
— Над твоим отчетом о показателях состояния здоровья.
— Отчет подождет до понедельника.
— Мне больше нечем заняться.
— Никто не пригласил на свидание в Хеллоуин?
— Я не хожу на свидания.
Дезмонд издал смешок.
— Я тоже.
— Сомневаюсь.
— Правда-правда.
— А чего так?
— В своих изъянах я никого не виню.
Эйвери указала на свисающие с шеи начальника цепи.
— Изъяны характера, обрекающие тебя бродить по загробному миру, отчаянно пытаясь искупить вину за ошибки прошлого?
Он невольно улыбнулся:
— Примерно так оно и есть.
— Глупости!
Дезмонд внимательно посмотрел на девушку.
— Я не отказываюсь от того, что сказала пару месяцев назад.
— Что я…
— Что ты — отличный парень, каких сегодня мало.
— Хорошо, приму к сведению.
Он повернулся к выходу.
— Погоди! — Эйвери привстала в кабинке.
Дезмонд молча обернулся.
— Я согласна.
— На что?
— Поужинать у меня дома.
Дезмонд улыбнулся:
— Я же говорил — я не хожу на свидания.
— И это — единственная причина, почему я соглашаюсь с тобой поужинать.
— Если на то пошло, лучше ужинать у меня. Потому что твой дом… это твой дом. Ну, ты поняла.
— Поняла.
Дезмонд оставил ей адрес и отправился домой со смешанным чувством восторга и нервозности.
Дверной звонок зазвонил почти сразу, как Дезмонд вышел из машины во дворе. Разносчик пиццы был юн, вежлив и одет под синекожего персонажа «Аватара», чье имя Дезмонд запамятовал. Он дал парню щедрые чаевые и пожелал всего хорошего.
Когда он раскладывал коробки на кухонном острове, в тяжелую деревянную дверь постучали. Дезмонд различил очертания женской фигуры за блеклым, мозаичным стеклом и вышел встречать гостью.
Эйвери обвела взглядом потолок, левую сторону дома, гостиную, проникаясь широтой пространства.
— Господи, такое ощущение, словно Марта Стюарт[14] реконструировала заброшенную психушку.
Дезмонд громко расхохотался — не вполне вежливо, зато от сердца.
— Она содрала кучу денег.
— Ты, видимо, нанял ее еще до ее отсидки.
— Этот дом — инвестиция.
— Ну да.
Он провел гостью по пассажу в кухню, где на столе ждали коробки с пиццей, графин воды и две бутылки вина.
— У меня есть вода и вино. Пиво тоже есть.
— Я буду пиво.
Дезмонд открыл дверь холодильника.
— Есть «Амстел», «Бад», «Бад Лайт», «Фат Тайр»…
— Я буду пить то же, что и ты.
— Кроме воды я ничего не пью.
— Правда?
— Я… не употребляю алкоголь. Раньше было дело.
— Я тоже.
— Как это?
— Недавно бросила.
— Шутишь?
— Целых четыре секунды назад.
— Значит, остается вода, — улыбнулся Дезмонд.
Он наполнил два бокала, и они уселись за длинным кухонным островом, поедая пиццу прямо из коробки.
— Так кто ты?
Девушка вскинула брови.
— Твой костюм… Я так и не понял.
— А-а… Я — «позорная дорога».
Хозяин дома покачал головой.
— Понятия не имею, о чем ты.
Эйвери скептически изогнула бровь. Через мгновение до нее дошло.
— Ой, ну да, ведь ты не учился в универе.
Дезмонд ощутил укол неуверенности — чуждое чувство, гадостное, словно кто-то обвинил его в том, чего он не совершал.
— Я посмеялась над собой и другими членами женского клуба.
Дезмонд расслабился. Он не мог вообразить Эйвери в роли члена женского клуба.
— Погоди. Ты серьезно? Ты действительно состояла…
— Да, — кивнула она.
— Не может быть!
— Ничего особо кошмарного.
— Ясное дело, но почему?
— Хочешь верь, хочешь нет, из-за моих множественных защитных механизмов мне иногда трудно знакомиться.
— Никогда не поверю.
Эйвери картинно вздохнула.
— Увы, это правда. Мой панцирь нелегко пробить.
— А твоя внешность — еще один охлаждающий фактор.
Эйвери откусила кусок пиццы с говядиной и ананасом.
— Без комментариев. В любом случае положение, в котором ты просто вынуждена знакомиться с другими, хорошо помогает.
— И ты вступила в «Дельта-Дельта-Дельта»?
— Мы называли клуб «Тридельт»[15].
— Ладно, принцесса Тридельт. Тогда что означает надпись на спине? — Он постарался вспомнить. — «Глупые поступки»?
— Ну, это типа ты вся накрасилась, идешь на замес или раут — так называют встречи между женским клубом и мужским землячеством студентов, — заходишь вся из себя классная, потом пару дринков, танцульки, и не успеешь опомниться, как просыпаешься с убитой прической, в чужой футболке с мужского плеча, тихонько крадешься обратно в свою общагу или квартиру, тушь течет, видуха — как у бродяги… «Позорная дорога», короче.
— Мне ни за что бы не догадаться. Слишком закручено…
— И это говорит человек, нарядившийся второстепенным персонажем повести, написанной сто семьдесят лет назад.
— Туше!
Они некоторое время посидели молча. Потом Дезмонд спросил:
— А как ты развлекаешься?
— Читаю.
— Что читаешь? Про любовь?
— Для этого у меня слишком черствое сердце.
— Хорошая шутка.
— В основном детективы.
Дезмонд не ожидал такого ответа.
— Почему детективы?
