– Это тоже загадка, – бросила она через плечо, выходя за порог.
Вся Эйвери была еще та загадка.
В пять вечера Дезмонд остановился у ее кабинки и заметил, что девушка работает над еще одним запросом, таблицы были ему знакомы.
– Ну что? – спросил он. – Угадал кто-нибудь?
– Не-а. А тебя?
– Нет. Очевидно, здесь мало кто любит классику. Над чем трудишься?
– Над твоим отчетом о показателях состояния здоровья.
– Отчет подождет до понедельника.
– Мне больше нечем заняться.
– Никто не пригласил на свидание в Хеллоуин?
– Я не хожу на свидания.
Дезмонд издал смешок.
– Я тоже.
– Сомневаюсь.
– Правда-правда.
– А чего так?
– В своих изъянах я никого не виню.
Эйвери указала на свисающие с шеи начальника цепи.
– Изъяны характера, обрекающие тебя бродить по загробному миру, отчаянно пытаясь искупить вину за ошибки прошлого?
Он невольно улыбнулся:
– Примерно так оно и есть.
– Глупости!
Дезмонд внимательно посмотрел на девушку.
– Я не отказываюсь от того, что сказала пару месяцев назад.
– Что я…
– Что ты – отличный парень, каких сегодня мало.
– Хорошо, приму к сведению.
Он повернулся к выходу.
– Погоди! – Эйвери привстала в кабинке.
Дезмонд молча обернулся.
– Я согласна.
– На что?
– Поужинать у меня дома.
Дезмонд улыбнулся:
– Я же говорил – я не хожу на свидания.
– И это – единственная причина, почему я соглашаюсь с тобой поужинать.
– Если на то пошло, лучше ужинать у меня. Потому что твой дом… это твой дом. Ну, ты поняла.
– Поняла.
Дезмонд оставил ей адрес и отправился домой со смешанным чувством восторга и нервозности.
Дверной звонок зазвонил почти сразу, как Дезмонд вышел из машины во дворе. Разносчик пиццы был юн, вежлив и одет под синекожего персонажа «Аватара», чье имя Дезмонд запамятовал. Он дал парню щедрые чаевые и пожелал всего хорошего.
Когда он раскладывал коробки на кухонном острове, в тяжелую деревянную дверь постучали. Дезмонд различил очертания женской фигуры за блеклым, мозаичным стеклом и вышел встречать гостью.
Эйвери обвела взглядом потолок, левую сторону дома, гостиную, проникаясь широтой пространства.
– Господи, такое ощущение, словно Марта Стюарт[14] реконструировала заброшенную психушку.
Дезмонд громко расхохотался – не вполне вежливо, зато от сердца.
– Она содрала кучу денег.
– Ты, видимо, нанял ее еще до ее отсидки.
– Этот дом – инвестиция.
– Ну да.
Он провел гостью по пассажу в кухню, где на столе ждали коробки с пиццей, графин воды и две бутылки вина.
– У меня есть вода и вино. Пиво тоже есть.
– Я буду пиво.
Дезмонд открыл дверь холодильника.
– Есть «Амстел», «Бад», «Бад Лайт», «Фат Тайр»…
– Я буду пить то же, что и ты.
– Кроме воды я ничего не пью.
– Правда?
– Я… не употребляю алкоголь. Раньше было дело.
– Я тоже.
– Как это?
– Недавно бросила.
– Шутишь?
– Целых четыре секунды назад.
– Значит, остается вода, – улыбнулся Дезмонд.
Он наполнил два бокала, и они уселись за длинным кухонным островом, поедая пиццу прямо из коробки.
– Так кто ты?
Девушка вскинула брови.
– Твой костюм… Я так и не понял.
– А-а… Я – «позорная дорога».
Хозяин дома покачал головой.
– Понятия не имею, о чем ты.
Эйвери скептически изогнула бровь. Через мгновение до нее дошло.
– Ой, ну да, ведь ты не учился в универе.
Дезмонд ощутил укол неуверенности – чуждое чувство, гадостное, словно кто-то обвинил его в том, чего он не совершал.
– Я посмеялась над собой и другими членами женского клуба.
Дезмонд расслабился. Он не мог вообразить Эйвери в роли члена женского клуба.
– Погоди. Ты серьезно? Ты действительно состояла…
– Да, – кивнула она.
– Не может быть!
– Ничего особо кошмарного.
– Ясное дело, но почему?
– Хочешь верь, хочешь нет, из-за моих множественных защитных механизмов мне иногда трудно знакомиться.
– Никогда не поверю.
Эйвери картинно вздохнула.
– Увы, это правда. Мой панцирь нелегко пробить.
– А твоя внешность – еще один охлаждающий фактор.
Эйвери откусила кусок пиццы с говядиной и ананасом.
– Без комментариев. В любом случае положение, в котором ты просто вынуждена знакомиться с другими, хорошо помогает.
– И ты вступила в «Дельта-Дельта-Дельта»?
– Мы называли клуб «Тридельт»[15].
– Ладно, принцесса Тридельт. Тогда что означает надпись на спине? – Он постарался вспомнить. – «Глупые поступки»?
– Ну, это типа ты вся накрасилась, идешь на замес или раут – так называют встречи между женским клубом и мужским землячеством студентов, – заходишь вся из себя классная, потом пару дринков, танцульки, и не успеешь опомниться, как просыпаешься с убитой прической, в чужой футболке с мужского плеча, тихонько крадешься обратно в свою общагу или квартиру, тушь течет, видуха – как у бродяги… «Позорная дорога», короче.
– Мне ни за что бы не догадаться. Слишком закручено…
– И это говорит человек, нарядившийся второстепенным персонажем повести, написанной сто семьдесят лет назад.
– Туше!
Они некоторое время посидели молча. Потом Дезмонд спросил:
– А как ты развлекаешься?
– Читаю.
– Что читаешь? Про любовь?
– Для этого у меня слишком черствое сердце.
– Хорошая шутка.
– В основном детективы.
Дезмонд не ожидал такого ответа.
– Почему детективы?
