Заметил несколько мешочков с пыльцой, которая отпугивала от лагеря мелких паразитов. Потом несколько лопат, поняв, что именно так больно ударило по копчику в момент моих полётов, тяпку, пару совков, погнутые грабли (хорошо, что это была лопата) и ещё какую-то мелочь из домика местных садоводов.
— Ну, знаешь ли, — прошипела ведьма, и снова практически отзеркалила мои слова, — живым-то ты мне и не нужен…
— Знаю…
Кивнул я, хватая мешок с местными пестицидами и бросая его навстречу направленной на меня руке. Раздался щелчок, мешок лопнул, обсыпав ведьму. Меня нет — я уже в очередной раз кувыркался по лагерю. Только и успел, что голову прикрыть от невидимого удара. Было больно, но терпимо. И браслет на руке прикрыл, и «Крепкая кость» как в поговорке: голова не болит, она же кость.
А вот ведьме было явно хуже. Визг сменился хрипом, потом и вовсе перешёл в глухой кашель. Она металась в пылевом облаке, а с неё сыпалась саранче. Где бы она её там ни прятала. Я поднялся, подхватил первый попавшийся садовый инструмент и, задержав дыхание, вклинился в облако…
— Мы, кажется, победили, — сказал Ульрик, устало опустившись рядом со мной на перевёрнутом ящике. — Ты поломал ведьму?
— Типа того, — я сделал глоток из бутылки с «Живинкой» и протянул Ульрику.
— А тяпка тебе зачем?
— Даже не спрашивай, — кашлянул я и сплюнул горький эликсир с привкусом пестицидов. — Лучши скажи, ты знаешь, где этот Винке живёт? Вряд ли Датч ещё там, но хоть какой-то след поискать можно.
— Подожди ты с Винке, — вздохнул Ульрик. — Здесь ещё надо бы дочистить и проверить Деми. Мимо меня проскочило несколько уродцев.
— Кто на ногах? — спросил я, проверяя, сколько у меня осталось патронов.
— Ты, я, — начал перечислять здоровяк, оглянулся и продолжил, — Филлипиус на двух, Дольф на одной. Но, думаю, через пару часов уже встанет на две. Кость треснула, скорее всего, но до перелома дело не дошло.
— Берём Филлипиуса и проходим лагерь, — я махнул рукой на край, который планировал взять на себя. Аккурат мимо остатков моей палатки, чтобы пополнить боезапас.
Ульрик по центру, а Филлипиус — по правому краю. Его я знал — один из моих утренних учеников, причём чуть ли не лучший. Телосложение у него было маленькое, практически компактное, отчего я несколько раз назвал его Филипком. Он, похоже, решил, что во всём виноват мой акцент, и поправлять меня не стал. Так и прижилось.
Мы выстроились в линию и пошли по лагерю, добивая зомби. Со смертью ведьмы зомби не окочурились, саранча всё ещё активничала в головах фриков. Но, к счастью, сил просто хотя бы поднять их с земли у неё не было. Зомбированные сектанты лишь ползали, натыкаясь то на завалы, то на друг друга. И в эти моменты даже шипели друг на друга.
Нам оставалось только контролить. Филипок вооружился дробовиком, Ульрик заморачиваться не стал и просто взял лопату. Я от пистолета отказываться не стал. Добрался до своей, кем-то раздавленной палатки, откопал вход и взял несколько пачек патронов. И сменил винтовку древних на G28. Несмотря на убойность геномных патронов, мне так было привычней. На ходу зарядил пустые магазины, но к концу лагеря пришлось делать это снова.
Мы встретились у дороги и, покивав друг другу, стали спускаться по узкой дорожке, петлявшей по склону среди деревьев и кустов. Точнее, Ульрик пошёл по дороге, а мы с Филипком скрылись в кустах. Довольный жизнью шакрас и воодушевлённый тем, что я его не отдал, до сих пор делился силой.
Сканер чуйки работал на полную мощность, подсказывая местоположение как недобитых зомби, так и остатков сектантов. Внизу у холма, в небольшой рощице, которую мы сами иногда использовали как парковку. Там было ещё четверо «живых» и судя по расположению точек, они как раз охраняли машины.
Была мысль поступить с ними также — закинуть метку и отпустить. Но, во-первых, ставить метки умел только Датч, а во-вторых, не было гарантии, что фрик поедет в тайную тюрьму, а не за новой дозой. Что ни говори, а младшие сотрудники у «Искателей» были не очень надёжными.
Я отдалился от дороги, пройдя под выступом, с которого раньше стрелял. Проверил карманы безголового бригадира. Геномная зажигательная пуля, конечно, жесть. Срезала, так сказать, под воротничок, не испортив костюмчик. И карманы, в которых нашлась коробочка с дорогими геномами и несколько банковских монет номиналом в три тысячи аркоинов. Второй бригадир сохранился хуже. Яд листолаза не просто его прикончил, но и запустил аллергическую реакцию в виде обильного отёка всего тела.
Добив «саранчу», которую совсем недавно сам же скинул с выступа. Спустился ещё метров на сто ниже, стараясь не сильно забегать вперёд остальных. А потом нашёл просвет, через который открылся отличный вид на парковку. Там стояло четыре фургона для перевозки карательных отрядов, по типу тех, что я как-то изучал. Только эти выглядели в полтора раза длиннее и привезли сюда больше народа.
— Но, похоже, никто отсюда уже не уедет, — прошептал я, заметив тень Ульрика, скользнувшую к одному из грузовиков.
