Мак замолчал, не став вдаваться в детали, и махнул рукой на нужную нам тропинку. И мы пошли. Сначала по протоптанной дороге, потом через лес. Потом куда-то в обход, видимо, мимо тех самых аномалий, которые я так и не увидел. Потом в горку, потом по горке и с горки. Топали и топали, практически никого не встречая. То ли в окрестностях поселения Птичьи уже зачистили всё опасное, то ли Мак настолько хорошо нас вёл, что удавалось избежать любых неприятностей.
Из примечательного — мы увидели громовых птиц. Сразу три громадины пролетело над нами, поприветствовав нас криками. Мак решил, что это хороший знак, и повеселел. Правда, ненадолго. Во время привала задремал, а когда мы продолжили путь, сделался обратно хмурым. Только это было уже не похмелье, мы приближались к местам, куда идти ему совершенно не хотелось.
Мы поднялись на очередной холм, и перед нами открылся вид на следующую долину. Я бы даже сказал, на кусочек чего-то бескрайнего, где полоса леса уходила вдаль, сливаясь с горизонтом. Мак остановился и сказал:
— Дальше не пойду, там… Там смерть.
Я на это лишь пожал плечами. Сам уже понял. Почувствовал.
Тёмные кроны деревьев, редкие просветы бурелома, пятна озёр, почему-то с красной водой и участки с каменными глыбами — всё это напоминало какую-то жуткую полосу препятствий. Но очень родную и знакомую. Вместе с генетической памятью проснулся и шакрас. Проснулся с бурей нахлынувших меня эмоций, в которых угадывалась и тоска по дому, и азарт охоты, и злость на тех, кто его убил.
Мне точно нужно было туда.
Я хотел махнуть Маку рукой, но когда обернулся, за спиной уже никого не было. Только метрах в сорока колыхались листья на кустах, и две потревоженные пичужки опускались обратно к крупному белому бутону.
Шустро он свалил и, надо признать, старик неплохо двигался, считай, наглядно продемонстрировав, как нужно передвигаться по этой территории. Я сверил биомонитор с небом и прикинул, есть ли у меня время на комфортный ночлег. Как бы там ни было, но к моменту, как я найду безопасное место, несколько раз должен успеть откатить таймер. Благо, желающих мне в этом помочь, я уже почувствовал.
А ещё почувствовал… Не понимаю, что именно. С одной стороны, рыбак рыбака видит издалека. А в моём случае делает это в перекрестие оптического прицела. Но с другой стороны понять, кого же или что заприметила чуйка шакраса, я не мог. Тоска какая-то. Которая могла быть всего лишь узнаванием старого дома. Но направление было — тёмное пятно, на которое настроился мой внутренний компас.
Я проверил снаряжение. Снайперская винтовка в руках, пистолет в кобуре, четыре гарпуна с ботоксом на подхвате, нож и курки тоже в зоне быстрого доступа. Все запасные магазины заряжены, «Зелёнка» и «Живинка» тоже под рукой. А «перо» так и вовсе в руке. Маловато, конечно, огневой и убойной мощи, но зато полный контроль тела, манёвренность, скорость и незаметность.
Ещё раз посмотрел на биомонитор и убедился, что базовые навыки шакраса мне доступны. Сразу же настроился на «Маскировку», попрыгал и подвигался, убедившись, что ничего не гремит и не выскакивает. Выдохнул, будто пятьдесят грамм собираюсь навернуть, и перескочил через большой камень, спрыгнув на едва заметную звериную тропу.
Охота началась!
Лес отличался от тех, где мне приходилось трудиться раньше. Другие деревья, кусты и особенно цветы. Вроде всё, как везде, но форма, цвет и запах чуть-чуть, да и отличается.
Стволы с толстыми ветками, обсыпанными мелкими жёсткими листьями. Такими при желании можно было побриться. Семь-десять метров в высоту, в два обхвата на уровне земли — не знаю, сколько бы времени у меня ушло, чтобы срубить такое, но кто-то это сделал с лёгкостью. Много стволов было свалено, причём не штабелями, а в кучи. Одно на другое, сбоку третье, сверху четвёртое — будто какой-то гигантский бобёр пытался построить себе хижину. Пройти через такой завал было невозможно, зато если забраться поглубже, то можно было и переночевать в условной безопасности. Если, конечно, та буря, что их повалила, не раскидает их обратно.
Сейчас на небе не было ни облачка, но по вырванным корням было понятно, что ураганы здесь бывают нешуточные. Мак что-то пытался объяснить, но не на всё хватало словарного запаса. Звучало в духе: «дорога ветра заканчивает здесь свой путь и перестаёт подчиняться законам предков». Для меня это было вдвойне странно, учитывая, что местный ветер и раньше-то не особо подчинялся законам физики.
Изучив несколько поваленных деревьев, нашёл следы когтей и ободранную кору. В некоторых местах её сорвали зубами, что в некоторой степени говорило о наличии травоядных, но в других местах (на высоте пары метров, до падения) кору стёрли, будто кто-то большой пытался почесать спинку. Я заметил несколько обломанных засохших чешуек, выпавших из явно крупной рептилии.
Местные звери мне пока не попадались, точнее, я их старательно игнорировал. Сканировал местность, определял скопления или опасных одиночек и менял маршрут. Хотел как можно подробней всё изучить, прежде чем меня заметят.
