Тихонько, чтобы не разбудить двух спящих «фанаток», выбрался из-под мягкого покрывала и собрал разбросанную по хижине одежду. Чуть не наступил на брошенную маску-клюв и заранее высмотрел вторую, чтобы ничего не поломать и по-тихому скрыться.
Обычаи-обычаями, путь-дорога, все дела, но порадовало, что внутри хижин и по особым случаям они маски всё-таки снимают. Я перевёл взгляд с лица одной «фанатки» на другую и зафиксировал их в памяти. Во-первых, они были красивы. Во-вторых, после общения с племенем просто было приятно видеть лица, а не маски.
Тихонько оделся и помимо стандартных ремней и разгрузки пристроил на спину подарок для нового синдика. В кожаных ножнах был традиционный для племени клинок, по форме и функционалу похожий на непальский кукри. На его сугубо боевую модификацию, в меньшей степени предназначенную для хозяйственных работ. Бунспати, сирупати или что-то похожее. Минимум украшений, максимум функциональности — длинное, узкое лезвие сантиметров под тридцать со слабо изогнутым клинком.
По словам Мака, оружие в племени передавалось от предков к потомкам, и конкретно моим раньше владел некий Нискигван (если я правильно расслышал имя). Не самый великий охотник племени, которого больше помнили за вечные авантюры и неприятности, в которые он влипал. Но считалось, что именно его дух находился в той птице, что я сначала победил, а потом спас, а значит, я его преемник.
При этом клинок, выполненный из металла Древних, выглядел прекрасно, а деревянная рукоять была новой. Их меняли специально под руку нового владельца, а потом ещё и дополнительно заговаривали и натирали специально подобранными травами. Рецепт никто не сказал, но Мак обещал, что никто другой не сможет им теперь пользоваться.
Мне понравился как и подарок, так и процесс его вручения. Целый ритуал в несколько этапов. Во время первого просто наградили. Сразу несколько старейшин устроили целое представление, задвинув длинные, эмоциональные речи, из которых я ничего не понял. Мак пытался переводить, но с каждой новой рюмкой получалось у него всё хуже и хуже. А пили все много. Тут и открылась другая сторона племени: для чужаков они этакие воробушки-социофобушки с замашками убийц и маньяков, а среди своих само обаяние, дружелюбие и коммуникабельность. Причём с размахом, который тост за тостом гремел в процессе вручения награды.
Вторым этапом с меня сняли мерку и взяли образец крови. И пока праздник продолжался: песни, танцы, байки про предков и даже пара соревновательных драк среди молодёжи, как раз и подготовили новые рукоять с ножнами.
Дальше я помнил смутно. Не потому, что чересчур расслабился, а скорее из-за магического туземного колорита. Когда стемнело и зажглись огни, «туземцы» всё меньше напоминали людей, а всё больше каких-то магических существ из древних сказок. Они танцевали вокруг костра, играли на необычных для меня музыкальных инструментах, пели птичьими голосами. Мелкие пташки вернулись в поселение, кружили на праздником, чирикали, выдавали певучие трели, а им мелодичными и красивыми голосами отвечали «туземки».
Я даже не пытался определить, что это за стиль такой в музыке. Просто смотрел и слушал, впитывал и растворялся во всём этом, пребывая в лёгком трансе. Потом куда-то совсем потерялся Мак. Пропала последняя ниточка в виде перевода, которая соединяла меня с реальностью. А потом нашлись «фанатки» и, к счастью, всё было понятно без слов.
И вот теперь я выскользнул из хижины и прошёлся по поселению. В том, что я видел сейчас, конечно, магии уже никакой не было. Только-только рассвело. Порядок никто навести не успел, всё разбросано, а на полупустых столах хозяйничали воробьи. Хотя некоторые ещё не расходились. За одним столом, уткнувшись в пустую миску, похрапывал «туземец». Маска была свёрнута в сторону, так что издалека я даже не сразу понял, что он живой. За другим столом пьяно перешёптывались ещё двое, видимо, самые стойкие. Разговор у них шёл медленно, казалось, что после каждой фразы они на пару минут засыпают.
А под третьим столом я нашёл того, кого искал — Мака. Ну или то, что от него осталось. Я вытащил его из-под стола, выслушав кучу каркающих оскорблений, и макнул его в ближайшую бочку с водой. Возмущённое «карканье», сразу же сменилось на обиженное «кудахтанье», но постепенно он проснулся. Ровно настолько, чтобы понять, что я от него не отстану. И через час мы были готовы выходить.
— Ты не подумай, — попытался оправдаться он. — Мы просто редко так гуляем.
— Но метко, — кивнул я.
— Точно, — зевнул Мак. — В этом сезоне синдиков ещё не было, а прошлый выдался не самым лёгким. Эти «Искатели» ещё появились, пришлось раньше уходить, мосты за собой разбирать. Нервно это всё. Вот и расслабились люди.
— Можешь не объяснять, — я махнул рукой, прекрасно его понимая. — Лучше скажи, долго нам идти? Ты выдержишь?
— Часов восемь. Из долины выйдем, перевал перейдём, а дальше ты сам, — сказал Мак. — Я тебя мимо аномалий проведу и покажу место. Просто издалека. Мне, знаешь ли, одного раза хватило. Чего я только там не натерпелся…
