Аиша спасает его из пучин волнения не в первый раз, и Мартин следит за её действиями, стоя чуть сбоку и видя её лицо, а также лицо лучшего друга. Нет в этом ничего плохого. Она действительно помогает ему. Но Мартин вглядывается ещё сильнее. Аиша улыбается пухлыми губами, когда Мартин начинает постепенно приходить в себя, отталкивая от себя все переживания. Обычно острый на язык, а сейчас такой беззащитный, не может поначалу связать и двух слов. Но состояние постепенно проходит. А Аиша смотрит на него снизу вверх, всё так же нежно отпуская его ладонь, и снова начинает улыбаться. Глаза её светятся. Мартин не сдерживается и тоже усмехается, ещё с некоторой натугой. Пульсы в норме. Никто не бежит на зов часов, который не случается.
Но Аиша, Аиша… В конце концов, она тоже по-нелепому смеется.
И Эдриан, видя это всё со стороны, вдруг так чётко и так нехорошо для себя осознаёт: кажется, они попали. В дополнение к этому часы всех троих начинают несильно пикать, и все трое разом замолкают.
— Значит, ты не отстанешь от меня ни под каким предлогом?
Меган быстро мотает головой. Марк делает глубокий вдох. Он сидит на стуле в комнате девушки, а Келли располагается практически напротив, на кровати. И всё её внимание устремлено на мужчину и его слова. Вот, что важно. Вот, чего она добивается.
Правды. И объяснений.
— Постарайся слушать меня спокойно, чтобы пульс не учащался. Хорошо?
— Хорошо.
— Итак! — Марк потирает ладони, словно готов насладиться рассказом сам, при этом уголки его губ остаются на прежнем равнодушном уровне. — Судя по твоим перемещениям, ты была на границе. Видела Тоннель, — его глаза скользят по её лицу, находя сначала непонимающее выражение, а затем выражение, которое приобретает ясность. Ясный взгляд, кивок. «Так вот что за белая полоса это была».
— Это Тоннель. Он отделяет Баланс от другой части мира, если можно так выразиться. Ту часть мира мы зовём Хаос. Поговаривают, что местные любовно называют Хаос «Жизнью», но вряд ли с ними можно согласиться. У них всё ещё царит натуральное хозяйство. Они прославляют любовь, дружбу и прочие «радости» жизни, — он натужно усмехается. — Школ нет, учатся они какими-то определёнными группами. Люди читают книги. Постоянно общаются друг с другом, будто делать им больше нечего. Чаще всего, жителей Хаоса можно увидеть лишь днём, так как ночью они из домов почти не высовываются? А знаешь почему?
Теперь Меган мотает головой уже не так быстро и сидит, округлив глаза и опустив брови. Лишние паузы раздражают. Она слушает, не отвлекаясь ни на единую мысль в голове.
— Так я и думал, — Марк замолкает, но, к счастью для Меган, на одну-две секунды. — Ночью на их территорию могут выйти наши солдаты. Некоторые вещи в Тоннель поставляются из Баланса, чтобы приманить людей из Хаоса. Понимаешь ли, руки и хорошие мозги нужны всегда. Вот только порой люди убегают от солдат и потом рассказывают всё остальным. Чтобы задержать любопытных из Хаоса, в Тоннель периодически вкачивается усыпляющий газ. То есть вкачивался — ныне учёный, отвечавший за его производство, скончался, а формула нигде записана не была. Хотя это всё детали. Мы ведь о Хаосе в целом говорим?
И тут очередная картина захватывает сознание Меган. Снова эти поля. Снова поселение. Снова огороды. Деревья. Трава.
— М-марк, — запинается она и отчего-то боится смотреть ему в глаза. Вместо этого поворачивает голову чуть вбок и начинает тяжело дышать. Неясная паника окутывает её мозг. Страх. Непонимание. Тревога. — Недавно я видела в мыслях некую деревню на берегу моря, зелёную и чистую. Словно я там была, но я ведь никогда не выходила за пределы Баланса, ведь так? — она возвращает по-прежнему испуганный взгляд на Марка.
Тот спокойно кивает ей в ответ.
— А ещё… у меня есть семья? — она не может вспомнить, думала она о них раньше, или только сейчас заботится этой мыслью. — Ведь наверняка она должна у меня быть?
Марк выпрямляется и кашляет в кулак, но не теряет при этом равнодушия в каждом своём действии. Он словно читает отчёт. Ни одна лишняя мышца не дрогнет.
— В большинстве случаев дети Баланса растут или в детском доме, или у них есть родители, но…
Вот оно. Меган, наконец, подлавливает его. Левая бровь вопросительно изгибается, тело само подаётся чуть вперёд, показывая — страх может ненадолго отступить. В груди растёт решимость.
— Но?
Она никогда не чувствовала в себе столько уверенности и неуверенности одновременно. В ближайшем прошлом уж точно.
Марк осекается не вовремя, очень не вовремя для себя, но отнюдь не для Меган. Она хватается за спасительную соломинку в виде его растерянности. И по глазам её он тоже читает: она сложила пазл воедино.
— Так, значит, я не из Баланса?
Она крепко стискивает зубы, и Марк спешит её предупредить:
