— В Центр, к Президенту. У них собрание по поводу экстренной ситуации. Солдатов на улице немного, но лучше поспеши! — велит Аиша, становясь серьёзнее и вмиг напуганнее. Того гляди, задрожат пальцы. Смотрит вниз, на девочку, и приветливо машет рукой. — Пойдём, Амалия. Мы найдём твоих родителей. Так ведь? — улыбается светло, и лицо её вновь расцветает. Аиша убирает тёмные пряди за уши, протягивает ребёнку ладонь. Поначалу Амалия обхватывает обеими ручками руку Энн, задирает голову и вопросительно смотрит на девушку. Энн утвердительно кивает:
— Аиша тебе поможет. Иди, не бойся, — и мягко отпускает девочку, затем оглядывается по сторонам — чётко отработанная в Балансе привычка, чтобы всегда быть начеку, чтобы всегда быть готовой к тому, что в любой миг могут окружить солдаты. Быть готовой и знать точный момент, когда придётся отступать.
Площадь чиста. Большинство или в Центре, или на улице. Небольшой уголок спокойствия — только здесь, где нет пролетающих машин и волнующихся людей, которые не могут найти себе места. Энн ощущает себя точно так же и только снаружи с твёрдостью пытается стоять на ногах и смотреть на Аишу.
— Удачи! — вскликивает та и перехватывает ладонь Амалии. Не теряя ни единого мига времени, торопится в сторону Центра.
— Тебе тоже! Скоро увидимся, — бросает ей вслед Энн и действительно хочет на это надеяться.
Вскоре след Аиши простывает, а сама Энн топчется на месте, обхватывая себя руками. Через секунду-другую начинает мерить землю шагами. И при этом неустанно проверяет обстановку вокруг: смотрит из-под полуопущенных ресниц или вскидывает голову, мотает ей из стороны в сторону, чтобы не пропустить ни одно движение. Внимание на пределе. Слух и зрение — тоже. Все органы чувств активированы. Воздух чистый, без примесей на вкус. Ощущается электричество, когда Энн поправляет рубашку, и пальцы бьёт током. Слышатся шаги.
— Энн. Не топчись здесь, идём, — басовито произносит Эдри и, засунув руки в карманы брюк, проходит мимо. Обдаёт девушку тяжёлым ароматом одеколона. Черноволосый, высокий и даже немного грузный Эдриан похож на изваяние, а не человека. С особым нажимом наступает пяткой на брусчатку, идёт, чуть сгорбившись. Невысокая Энн, у которой ноги куда короче, чем ноги Эдриана, поспешно догоняет его. Мельком заглядывает ему в лицо. Всё такое же сосредоточенное и даже немного мрачное. Он, как всегда, где-то в своих мыслях. Рядом с этим парнем Энн постоянно ощущает навалившуюся на грудь тяжесть, но из раза в раза отгоняет от себя навязчивые ощущения.
— Ты придумал, как попасть в тот зал с компьютерами? Я не могу проходить мимо охраны.
— Знаешь, я тоже, — обрывисто отвечает он. Слова с его языка слетают подобно пулям — точные, быстрые. Маленькие, да значимые. — Мне не хочется терять на тебя время, мы бы справились и сами, — продолжает он, уводя Энн в сторону от главных ворот. Заводит за кусты, пропускает вперёд и добавляет, чтобы она не оставалась в свободных от кустов промежутков надолго — могут заметить. — Но в городе сейчас сплошной хаос. Аиша особенно верит в тебя после всего, что ты рассказала. Если получится и ты поможешь нам выбраться из этого дерьмового городка с его уродливыми правилами в нормальную жизнь, мы будем тебе благодарны, — он наклоняет голову в сторону Энн и без лишних эмоций смотрит на девушку. В чёрных глазах его равнодушие и мрак, вечное плохое настроение, но больше ничего. Всё ровно, всё как обычно. Хороший знак. — А вот если провалишь эту дикую операцию, — Эдриан возвращается в прежнее положение и кривит губы. И молчит.
У Энн не хватает слов, чтобы описать, как она себя чувствует. «Хорошее напутствие!» Становится холодно. Они с Эдрианом обходят здание по периметру, приближаются к его боковой части. Издали виден спуск не то в подвал, не то в подсобное помещение. Ещё не доходя до лестницы, парень всё-таки нарушает тишину.
— Если провалишь, нам всё равно придётся вытаскивать твою задницу. Мы все в этом замешаны и жалеем, что не придумали ничего раньше. Не хочу этого признавать, — его аж передёргивает, — но ты молодец, Энн. А сейчас хватит болтать. Иди сюда, — с абсолютной невозмутимостью договаривает он и, не вынимая рук из карманов, спускается по лестнице к стеклянной непрозрачной двери. Вход от проникновения защищает код.
Эдриан не терпит задержки и набирает шестизначное «140145».
— Угадаешь, что это значит? — спрашивает Эдриан, отходя на шаг, позволяя двери без единого звука открыться в его сторону.
У Энн ни единой догадки в голове. Разве что цифра «45» похожа на…
— Великий год смерти сына Президентов. Её нет ни в одном из документов. Даты смерти у нас не хранят.
— Обычно на пароли и коды ставят дни рождения, — произносит смятенная Энн.
Дверь открывает вход в короткий серый коридор, резко уходящий вправо. Пустой и достаточно тёмный. Особенно когда дверь всё так же без лишних звуков закрывается. Свет, с трудом проходящий сквозь матовое стекло, мягко покрывает стены и пол ровным светом, достаточным, чтобы не споткнуться обо что-то.
