Ближайшее будущее. В результате биогенной катастрофы по всей Земле распространяются опасные виды животных химер. Люди живут в анклавах и находятся в сложных отношениях с киборгами андроидами, которые отстаивают свою независимость. Людьми руководят Бессмертные – генмодифицированная элита с весьма своеобразными вкусами. Кое кто из них развлекается с помощью препарата «Вельд», пытаясь временно контролировать химер, прочие занимаются научными проектами по возрождению человечества или симбиозу с новой биосферой… Однако новая агрессивная биосфера непроста – она обладает собственным разумом и координирующими центрами. Власть над одним из таких центров сулит неограниченные возможности, но для начала необходимо найти виновников катастрофы…
© Зонис Ю.А.
© ООО «Издательство АСТ»
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)
Сердце человеческое отнимется от него и дастся ему сердце звериное, и пройдут над ним семь времен.
– А по-моему, это прекрасно, – сказал Алекс Вечерский.
Он сидел в кресле, вытянув длинные ноги, и баюкал в ладонях пузатый бокал с коньяком. Коньяк был отличный, и кресло отличное, и по стенам бежали отличные трехмерные изображения. Саванна. Короткая жесткая трава, приплюснутые зонтики акаций и львиный прайд. Самец греется на солнце, лениво щуря янтарные глаза. Самки играют с детенышами. Вельд. Хозяин дома почтил гостя, настроив голообои на картину вельда. А может, не почтил, может, у хозяина, Бессмертного по имени Дориан, было такое специфическое чувство юмора.
– Не понимаю, что прекрасного вы находите в сложившейся ситуации.
Бессмертный Дориан чем-то напоминал свой дом. Не исключено, что стены здания были сложены из кирпича, заляпанного серой известкой, но выглядеть оно могло как угодно – хоть саванна, хоть башня из слоновой кости, хоть подземный бункер. Вот и хозяин, чье лицо и фигуру скрывала голографическая маска, мог быть юношей, стариком или женщиной. Вечерский хлебнул из бокала и подумал, что тут главное – помнить одно: дом, даже если он кажется небесным жилищем сидов, на самом деле подземный бункер. А Дориан – Бессмертный, Бессмертный из второго поколения, и потому особенно опасен. Что ж. Тем интереснее игра.
– Подумайте сами, Дориан. Поразмыслите. Что представляли собой девяносто процентов человечества? Это же Откровение Старджона. Бессмысленная масса, гораздая лишь жрать, размножаться да мучить ближних своих. Теперь их нет. Остались десять процентов, то есть мы с вами, а это уже значительно лучше. И все же недостаточно хорошо. Отбор продолжает действовать. И вот когда из десяти останется лишь один процент…
– То есть опять же мы с вами, – вставил Бессмертный, и Вечерский вновь напомнил себе, что с этим противником опасно заигрывать.
– То есть мы с вами и еще некоторое количество людей с высоким интеллектом, людей неленивых и не падких на дешевые развлечения, умеющих взглянуть реальности в лицо…
– Я слышу это от создателя самого популярного наркотика?
– Дориан, в данном случае я лишь один из факторов естественного отбора. Что пользы в замечательных мозгах, если обладатель готов спустить их в сортир ради минутного кайфа? Ради игры?
– А вы сами пробовали свой товар?
Бывший ученый улыбнулся и промолчал.
Час назад, когда Вечерский поднимался – или спускался – в Тир-на-Ногт, над Темзой плыли серые тучи. Серые тучи, свинцовая вода, унылые шпили Вестминстерского аббатства и вздыбившийся столп Большого Бена. Казалось, за последние полвека столица Британии ничуть не изменилась. Ключевое слово – «казалось». На самом деле стены Вестминстера в любой момент готовы были растаять, явив устремленные в небо жерла ракетных комплексов. Раздавшийся купол собора Святого Павла выплюнул бы в случае необходимости крыло истребителей, а на месте картинной галереи Тэйт зачернели бы кубы силовых установок. Вечерский хмыкнул. Бессмертные и тут оставались в своем репертуаре. Кубический ландшафт силовой станции и музей современного искусства, ангелы на куполе собора и реактивные «ангелы мщения» – да, в этом была извращенная, присущая всем задумкам Бессмертных гармония. Можно было ненавидеть Бессмертных, и бояться Бессмертных, и даже презирать Бессмертных – но нельзя было не признать, что в разразившейся биогенной катастрофе Британский Анклав устоял лишь благодаря им.
